Книга Когда расцветёт сакура, страница 95 – Виктория Богачева

Но я не могла ошибиться!

Я знала, что, заключенная по расчету, наша помолвка давно стало чем-то большим. Все началось еще тогда, в поместье Минамото, когда я выступила против Кёсукэ.

Я долгое время ловила взгляды, которые Таро бросал на меня. Я чувствовала, как напрягалось его тело, когда я оказывалась рядом. И была уверена, что порой та же дрожь, что пронзала меня, проходила и сквозь него. То же самое тягучее, медовое желание разгоралось у него внутри.

Тем временем его ладонь накрыла мою щеку, большой палец ласково погладил острый подбородок, и я потерлась о шершавую, мозолистую поверхность своей нежной кожей и чуть повернула голову, чтобы коснуться губами самого центра.

Таро вздрогнул. И спустя мгновение смел меня, словно ураган, вжал спиной в седзи, и деревянная рамка впилась в мою лопатку, но мне было плевать. Он поцеловал меня именно так, как я хотела. Как давно рисовала в голове: бескомпромиссно, чувственно, горячо. Не словно целомудренный жених прикоснулся к губам трепетной, невинной девы.

Нет. В груди Таро бушевал тот же огонь, что и в моей, и я чувствовала его.

Он целовал меня как мужчина; словно мы давно были женаты, и его губы прикусывали, терзали мои, а ладони крепко-крепко обхватывали лицо, и мне пришлось прогнуться в пояснице, чтобы запрокинуть голову достаточно высоко. Хорошо, что он держал меня, потому что в какой-то момент я едва не упала: подкосились дрожащие колени, и я буквально повисла на Таро, крепко вцепившись руками в его плечи.

Он издал низкий, гортанный звук, похожий на мучительный стон, и все закончилось столь же стремительно, как началось.

Потеряв точку опоры, я медленно осела на татами. Таро отпрыгнул от меня в сторону на метр. Он тяжело дышал. И его широкие штаны были сильно натянуты чуть ниже пояса. Я и сама была растрепана: сбился ворот кимоно, съехал ниже положенного пояс-оби.

— Это значит «да»? — спросила я чужим, хриплым голосом, посмотрев на него затуманенным от возбуждения взглядом.

Мы оба его почувствовали. Оба. Теперь я видела это ясно. Томительное, теплое, чуть болезненное ощущение внизу живота.

Таро провел ладонью по волосам, растрепав их на затылке. Несколько темных прядей выскользнули из традиционного самурайского пучка и упали ему на лицо, скрыв от меня его взгляд.

— У тебя есть мое слово, — сказал Таро таким же хриплым голосом, как мой, и, протянув руки, помог мне подняться.

Уверенными, неторопливыми движениями сам расправил на мне примятое кимоно, сам поправил сбившийся в сторону оби. Завел растрепавшиеся волосы за уши, попутно приласкав на шее тонкую кожу, под которой бешено стучала жилка, выдавая мой пульс и волнение с головой.

Я стояла, боясь пошевелиться и спугнуть этот прекрасный морок, это наваждение, овладевшее нами обоими.

Мне нравилось то, как он меня касался. Как человек в своем праве; уверенный в том, что он делает. Как человек, который считает меня своей.

— А теперь рассказывай, Йоко, — сказал Таро, когда закончил поправлять кимоно. — Рассказывай, прежде чем мы пойдем к отцу.

И я пересказала подслушанный разговор во всех деталях, кроме одной — своего незаконного происхождения. Он воспринял услышанное гораздо спокойнее, чем я думала. Лишь пару раз хрустнул кулаками да шумно выдохнул через нос, возвращая контроль над эмоциями. Когда я закончила, в спальне стало очень, очень тихо.