Книга Когда расцветёт сакура, страница 97 – Виктория Богачева

— Сын? — глубокий голос Такеши Минамото вызвал у меня россыпь мурашек по позвоночнику. — Что…? — он оборвал свой вопрос, заметив меня.

— Нам нужно поговорить, отец.

До того, как мы появились на пороге его комнаты, Такеши Минамото писал письмо. Я бросила быстрый взгляд на низкий столик и увидела на нем длинный, полностью развернутый свиток, на котором в начале и в конце стояли какие-то фигурки, удерживающие его в одном положении.

Почему-то я смутилась, словно подсмотрела за чем-то очень интимным. Он был однорук и потому не мог одновременно держать свиток и писать.

Прежде, чем Таро успел заговорить, глава клана Минамото посмотрел на меня с холодным прищуром.

— Кто еще знает, что ты здесь, Йоко-химэ? — спросил он, и в голосе отчетливо звучало подозрение.

— Только ваши самураи, — я заставила себя поднять голову и встретиться с ним взглядом, и это было непросто.

Он умел внушать людям страх.

Прежде, чем он задал второй вопрос, Таро шагнул чуть в сторону и вновь встал между мной и своим отцом.

— Йоко услышала чужой разговор. И… и пришла ко мне, чтобы о нем рассказать.

Вздернутые брови Такеши лучше любых слов рассказали о том, что он подумал, услышав слова сына. Но он промолчал и лишь слегка кивнул Таро: продолжай.

Он выглядел уставшим, вдруг подумала я. Я же совсем никого не видела все это время, сидя в комнате, и потому лишь сейчас смогла хорошенько рассмотреть и его, и своего жениха. Они оба выглядели уставшими, если уж на то пошло.

В нескольких предложениях, очень коротко Таро пересказал то, что услышал от меня. Со стороны все звучало гораздо ужаснее, чем когда я сама говорила об этом вслух, ведь суть всей беседы сводилась к следующему: моя мать, которая на самом деле мне не мать, почему-то затаила на вас, Такеши-сама, ужасную злобу и желает от всего своего черного сердца смерти вам и вашему клану.

Она хочет вас уничтожить.

Такеши выслушал сына, не изменившись в лице.

Я отчаянно старалась удержать контроль над эмоциями. Очень сильно хотелось и сгорбиться, и начать грызть ногти, и отвернуться, чтобы скрыться от взгляда главы Минамото. Пронзающего меня насквозь, тяжелого, темного взгляда.

Но я не могла. И потому стояла, смотря прямо перед собой, и уговаривала себя еще немного потерпеть.

Но глубоко внутри я понимала, что это — лишь сладкая ложь. Терпеть мне придется долго. Все только начинается.

Когда Таро договорил, Такеши молчал так долго, что забеспокоился даже мой жених. Сперва он ждал, не смея торопить отца, но нервы у всех нас были оголенными канатами, и потому он заговорил первым.

— Отец? Скажи что-нибудь.

Я задержала дыхание. От его следующих слов зависело буквально все. А что, если он прикажет вышвырнуть меня из своих покоев? И запретит сыну ко мне приближаться? Или — и я не знала, что хуже — велит самураям меня схватить и связать? Что тогда будет?..

Таро обещал, что не отступится от своего слова, но, если поразмыслить, то кто для него я, а кто — его отец? Глава его клана…

Мое положение было бесконечно шатким, я балансировала над пропастью даже не на тонком канате, я бежала по веревке, разрезанной в десятке мест, и малейшего дуновения ветерка было бы достаточно, чтобы меня сбросить.

— Ты сейчас обвиняешь свою мать в заговоре и измене, Йоко-химэ, — когда Такеши заговорил, то его мрачный, смурной взор был направлен на меня.