Книга Жена злодея, страница 17 – Виктория Рогозина

Прошло немало времени, и каждый шаг Рарога отдавался в сердце Берендея гулким стуком. Внезапно лес стал ещё темнее, воздух плотнее, и в глуши послышался вой ветра, будто бы сам дух леса предостерегал князя от дальнейшего пути. Но Берендей лишь крепче сжал поводья, мысленно обращаясь к своим предкам, что когда-то также не ведали страха перед неизведанным.

Вскоре, среди деревьев, вдалеке забрезжил слабый свет — красноватый, будто из самого пекла шедший. Князь знал, что это не случайный огонёк, не дело рук простых смертных. Это была та самая цель его пути — обитель Бабы-Яги, что, по преданиям, стояла на курьих ножках среди древних елей, скрытая от глаз людских.

Сбросив с плеч усталость и страх, Берендей направил коня к этому свету, готовый к встрече с древней ведуньей, готовый услышать то, что она скажет, даже если это будет горькая правда о его собственной ошибке. В сердце его теперь горела только одна мысль: найти справедливость, узнать правду о судьбе Антарес, и, быть может, обрести покой, который покинул его с тех пор, как она исчезла с костра.

Князь Берендей, сердце его крепкое, а воля твёрдая, продолжал свой путь сквозь чащи лесные, где царила темень и безмолвие, нарушаемое лишь шорохом листвы да редким криком ночной птицы. Лес становился всё гуще, ветви низко склонялись над тропой, будто пытаясь остановить смельчака, преградить ему путь. Но князь не ведал страха, крепко сжимал поводья своего верного Рарога, что уверенно мчался вперёд, разгоняя мрак.

Чем глубже в лес, тем тяжелей становилось дыхание, словно сам воздух был напитан древней магией, что обволакивала всё вокруг. Деревья, искривлённые, будто горем поникшие, тянулись к небу своими корявыми ветвями, а корни их, словно змеюки, извивались под ногами коня, стремясь зацепить и сбить его с пути. В этой глуши, где вековые дубы и ели скрывали свет луны, словно сама нежить правила, смрад леса отдавалось в воздухе тяжёлым дыханием, а мрак был таким густым, что казалось, будто ночь здесь не заканчивается никогда.

Но Берендей не останавливался, не дрогнул ни разу. Его дух был силён, как его меч, а сердце его горело жаждой правды. Он знал, что каждый шаг приближает его к истине, которую ему откроет лишь одна — старая ведунья, хозяйка этого мрачного леса.

Вдруг среди этой мрачной завесы ночи впереди замаячил слабый, но явственный свет. Он был тусклым, красноватым, словно исходил от догорающих углей. Свет пробивался сквозь тьму, словно маня и зовя к себе, но вместе с тем и настораживал — не было это светом спасения, скорее огонёк был предупреждением для тех, кто осмелится приблизиться.

Князь, верный своему решению, направил Рарога к этому свету. Лес вокруг оживал, ветер поднялся, завывая словно вой волков, но князь держался прямо, не давая себе возможности усомниться. Он знал — там, за этим светом, его ждёт ответ на мучившие его вопросы.

Когда лес немного расступился, перед ним открылось небольшая прогалина, на котором стояла избушка. Да не простая, а на курьих ножках, что чуть покачивалась, будто ощущая приближение гостя. Свет исходил из окон, заслонённых потемневшими занавесками, а у порога сидел черный кот, внимательно глядя на подъезжающего князя своими сверкающими зелеными глазами.

Берендея не пугало это зрелище — он знал, что Баба-Яга, хозяйка леса, уже ждёт его. Подъехав ближе, князь спешился и, вздохнув полной грудью, сделал шаг к двери, готовый встретиться с ведуньей, которая, быть может, единственная могла пролить свет на его терзания.