Книга Академия Даркленд, страница 77 – Анна Одувалова

— Ты не моя подружка, Дана! – Шипение Джаспера напоминает звук лопнувшей струны и расставляет точки над «и».

Свободная рука парня сжимается в кулак, но он не кидается на меня, будто держит себя за невидимый поводок. Хотя видно: хочет. Вопрос – зачем? Придушить? Сильно сомневаюсь.

Впиваюсь пальцами в холодный металл бочки за спиной. Мне страшно, но Джаспер – как дикий пес. Ему нельзя показывать слабость.

— Да, я не твоя подружка. Но ты не гнушаешься просить о помощи, – бросаю я, стиснув зубы. – И втягивать меня в дерьмо, в котором тонешь сам!

Его лицо искажается гримасой. Тень от носа ложится на щеку черной полосой. Фонарь дрожит сильнее. Луч прыгает по стене, как обезумевший призрак.

— Не понимаю, зачем вообще покрываю тебя! – добавляю громче, чем нужно. – Очевидно же, что мое алиби звучит убедительнее, чем твое!

Джаспер все же делает шаг вперед. От него пахнет дымом сигарет и мятной жвачкой – парадоксальная смесь, от которой сводит желудок.

— Может, потому, что в глубине своей мелкой душонки… – он наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание на губах, – …ты понимаешь, что должна мне?

Это так мучительно больно и отчасти справедливо, что я не сдерживаюсь. Рука взлетает сама, чтобы отвесить звонкую пощечину, но Джаспер ловит мое запястье у своего лица. Его хватка не грубая, но неумолимая, как удавка.

Стыд накатывает волной, обжигая уши. Я никогда не была несдержанной, но я слишком гордая, чтобы извиниться.

— Не стоит… – тихо говорит он, склонившись прямо к моим губам.

Черные ресницы оставляют длинные тени на скулах, глаза поблескивают в темноте, а губы сжаты в упрямую тонкую линию. Воздух между нами наэлектризован и дрожит от напряжения.

Джаспер разжимает пальцы и отступает, словно скрываясь от меня в тени. Я молчу. Не знаю, что сказать. Меня слегка потряхивает от напряжения. И вообще, рядом с ним я чувствую себя слишком напряженной. Всегда как на пороховой бочке. Непонятно, в какой момент рванет.

— Ты можешь делать что хочешь, Дана, но Дебору я не убивал, – говорит Джаспер тихо, почти шепотом. – И это не оправдание, а констатация факта.

Я молчу. Я знаю, что не убивал. Иначе не стояла бы сейчас здесь, а была бы в городе и пыталась встретится с Давидом.

Воздух пропитан соленой горечью, а ветер с моря хлещет по щекам ледяными брызгами. Когда я выхожу из дока, над горизонтом уже полыхает закат, будто кто-то поджег небо. Полосы алого и лилового сливаются со свинцовыми тучами, наползающими с запада, и отражаются в морских волнах.

С сожалением понимаю, что время упущено. Я уже никуда не успеваю. До города идти час, а первые звезды уже зажигаются на стремительно темнеющем небе.

Плетусь вдоль берега по мокрому песку. Не знаю, зачем двигаюсь в сторону маяка. Впереди, у подножия, кучкуются студенты. Одни несут букеты с нелепыми бантами, другие – плюшевых мишек со стеклянными глазами.

Останавливаюсь, впиваясь ногтями в ладони. Дебора смеялась бы над этим. Она носила кожаную куртку с заклепками, красила губы в черный и была первостатейной стервой.

В толпе вижу Кирана. Его выбор значительно больше отражает характер Деборы – красная роза на длинном стебле, украшенном хищными шипами. Рядом с Кираном – Лиам. До сих пор взведенный как пружина. Издалека непонятно, но, похоже, парни ругаются. Точнее, Лиам нарывается, а Киран его успокаивает. Мягко, но настойчиво. Как взрослый пес расшалившегося щенка.