Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 137 – Мелина Боярова

Выудив из кармана серебряный портсигар, граф машинально повертел его в руках, но так и не решился открыть. Холодным взглядом Сокольский посмотрел на Дмитрия.

— Разумеется, мое приглашение распространяется и на вас, князь. Но мне интересна именно «магистр Щепкина».

Дмитрий кипел от возмущения. Жар, исходящий от его тела, покалывал мне кожу. Он находился в шаге от того, чтобы выставить инспектора вон. Однако официальный статус проверяющего нашего гостя не позволял князю устроить скандал.

— Мы будем, граф, — процедил Дмитрий, делая ударение на слове «мы» с таким собственническим акцентом, что мне захотелось стукнуть его тростью.

— Прекрасно! — Андрей Петрович галантно поклонился, снова касаясь губами моей руки. — До встречи в Воронеже, Анастасия Павловна. Надеюсь, вы привезете с собой образцы вашего уникального производства.

Развернувшись, проверяющий четким военным шагом направился к карете. Экипаж сразу тронулся с места, оставляя нас в облаке пыли. Едва карета скрылась, во дворе повисла звенящая тишина. У Дмитрия пар валил от одежды, а по стиснутым кулакам то и дело пробегали языки пламени.

— Слишком много внимания обычному инспектору, не находишь, Анастасия? — процедил Горчаков.

— А в чем дело? — я вопросительно посмотрела на мужа. — Как по мне, сразу видно, что Андрей Петрович — профессионал своего дела. И, в отличие от многих, видит здесь не «бабскую блажь», а промышленный потенциал.

— Он видит в тебе женщину, Настя. И мне это крайне не нравится.

— Он видит во мне человека, а не собственность, которой можно распоряжаться, — парировала ему и, развернувшись, пошла прочь, ощущая, как внутри все дрожит от еле сдерживаемого бешенства и странного предвкушения предстоящей поездки.

Чтобы успокоиться, я отправилась на производство. Ровный гул механизмов, запах свежего спила, смолы и разогретого железа действовали на меня умиротворяюще. И особенно приятно было наблюдать за отлаженной работой магов, под началом которых находились столичные недоучки.

Я остановилась у навеса, издали наблюдая за Венькой. Наш гуляка и бабник преобразился до неузнаваемости. Удивительно даже, как человека облагораживает труд.

— Выкидыш академический, ты что творишь? — разорался Стогин, нависая над щуплым пареньком в мантии. — Кто так структуру держит? У тебя волокна сейчас лопнут, а доску в щепки разнесет. Думаешь, я нанимался тебе тут сопли вытирать?

Маг что-то пролепетал в свое оправдание, но Венька только сильнее разошелся, едва не тыкая его носом в свежий срез.

— Слушай внимательно, олух: дерево — живое, малейший подвох чует. Если ты к нему с пустой головой и руками полезешь, оно тебя самого в опилки сотрет. Работай уже нормально! Чтобы через час этот объем был высушен идеально, иначе пойдешь на конюшню навоз разгребать! Уяснил?

Невольно улыбнулась тому, что Вениамин почти дословно повторял те же фразы, которыми я когда-то вправляла ему мозги.

— Гляди-ка, наш разгильдяй за ум взялся, — усмехнулся Яков, неслышно подошедший ко мне. — Я до последнего не верил, что из этого перекати-поле выйдет толк. Вы, Анастасия Павловна, его перековали. Теперь он на новеньких оболтусов лает, как цепной пес, и за каждый вершок доски горой стоит.

— Жизнь — лучший учитель, Яков Иванович, — я пожала плечами. — Главное, чтобы человек сам захотел измениться.