Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 160 – Мелина Боярова

— Твое «прости» не отменяет того, что ты сделал, — произнесла я, отворачиваясь к окну. — Ты признал ошибку — совершил невозможное для архимага, и это дорогого стоит. Но я не деталь, которую можно переплавить и вставить обратно в механизм. Наше прошлое — это гнилой фундамент, на котором нельзя строить дом.

— Я не отпускаю тебя не потому, что хочу владеть тобой, как вещью, — произнес Дмитрий, касаясь моего лица и разворачивая его к себе. — А потому, что только сейчас начал понимать, какая ты на самом деле. Я не позволю тебе уйти, пока не докажу, что могу быть другим.

— Тогда ты зря тратишь время, — вымученно улыбнулась. — Да, теперь я понимаю причины твоих поступков, но это не значит, что могу тебе доверять. Только отпустив меня, ты сможешь доказать, что изменился.

— И все же я попробую, — упрямо произнес князь.

— Идем в дом, — я вздохнула, понимая, что этого человека невозможно в чем-то переубедить, — слуги уже волнуются, отчего мы так долго не выходим.

— Конечно. — Дмитрий закутал меня в плащ, подхватил на руки и вышел на улицу под проливной дождь.

Камердинер выбежал нам навстречу с зонтом, прикрывая князя и меня, но упругие струи хлестали с такой силой, что за пару секунд насквозь промочил парадный мундир князя.

Горчаков занес меня в дом и поднялся в спальню, оставляя за собой грязный след. Полусонные служанки тут же захлопотали, помогая снять мокрую одежду.

Дмитрий ушел переодеваться, а я поспешила лечь спать. Вот только сон, как назло, не шел. Тревожные мысли так и роились вокруг сегодняшних событий.

Признание мужа многие вещи расставило по местам. Оно объясняло его холодность и показное равнодушие, неприятие матери и даже нахождение Ведищевой в доме. Но даже такое тяжелое детство и полученные травмы не оправдывали жестокость по отношению ко мне. К прежней Насте, которая ничего об этом не знала.

Дмитрий мог поступить иначе, просто поговорить с женой, а не бросать на съедение любовнице и матери. Мог не превращать ссылку в театр унижений, и не мчаться спасать «собственность», когда решил, что я мертва.

Да, он обнажил передо мной душу, и это дорогого стоило. И я его поняла, как никто другой. Это настоящая трагедия, когда боль причиняют самые близкие люди, которые должны тебя защищать и любить.

Но что он думал за это получить? Прощение? Какой от него толк, если меня он так и не услышал?

Слушая мерное тиканье часов, я перебирала в голове события последних дней. Мой триумф на суде не состоялся бы без участия Дмитрия. Мои враги заслужили подобную участь. Наталья — за ненависть и неоднократные попытки меня уничтожить, Алексей Петрович — за то, что покрывал преступления дочери и снабжал деньгами, поощряя грязную игру.

В жизни не поверю, будто граф не догадывался, что творит его ненаглядная Наташенька, когда нанимал людей, чтобы заткнуть рот Прохору. Бедный парень едва не умер… А пожар на лесопилке? От одного только воспоминания о том дне, у меня руки сжимались в кулаки. Если бы не князь, мое производство превратилось бы в пепел.

Дмитрий тоже вызывал у меня бурю эмоций. Он спас лесопилку — это неоспоримый факт. И он же поставил ее под удар — от этого никуда не денешься.

Я вспомнила момент, как наша магия сплелась в единое целое, образуя непроницаемый купол. В тот миг нас объединяла общая цель. Вражда и личные разногласия отошли на второй план. А потом он в одно мгновение превратился в невыносимого собственника, считающего меня частью своих владений. Теперь он желал доказать мне, что изменился.