Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 200 – Мелина Боярова

Я смотрела на него и не верила, что это говорит тот же самый человек, который недавно считал меня собственностью и требовал наследников за свободу.

— Настя, я прошу выслушать меня, — произнес князь с той же отчаянной сталью в голосе, которая звенела в кабинете императора. — Я хочу поговорить с тобой как человек, осознавший свои ошибки. Признаю, что был слеп, глуп и жесток. Ценил долг превыше чувства, а эгоизм и собственничество выдавал за заботу. Никогда себе не прощу, что ты едва не погибла по моей вине. Но и не хочу, чтобы ты хранила в сердце обиду на меня.

Я судорожно вцепилась в папку, прикипев взглядом к его черным омутам, в которых плескалось упрямая решимость.

— Ты свободна, Настя, — его голос дрогнул, — но это не значит, что я отступлюсь. Я бы хотел начать с чистого листа и заново завоевать твое расположение. Позволь ухаживать за тобой, как ты того заслуживаешь? И пусть понадобятся годы, чтобы заслужить твое прощение, я готов ждать, лишь бы ты однажды взглянула на меня без этого мучительного холода в глазах.

У меня внутри все переворачивалось от его слов. Мой мучитель и «хозяин» выглядел таким смиренным и разбитым, что я не могла вымолвить ни слова. Ради меня он переступил через собственную гордость, признавая то, о чем раньше я пыталась ему докричаться.

— Зачем тебе это? — выдохнула, наконец.

— Потому что люблю тебя, — признался он, а кончики его губ дрогнули в горькой улыбке. — И теперь знаю цену этой любви.

Я схватилась за трость, чтобы не упасть. Перед глазами пронеслись все наши стычки, его жестокость, моя собственная ненависть. Как же странно было сейчас слышать это искреннее и выстраданное признание.

— Ты сильно изменился за последнее время, — прошептала, не узнавая собственного голоса.

— Это ты изменила меня, — он тяжело вздохнул, — и даже не заметила этого. Я восхищаюсь твоим умом и тем, как ты сражаешься за свое дело и стремишься к цели. Рядом с тобой я понял, что значит быть живым.

Я закрыла папку, стискивая ее в руке. Предательские слезы подступили к глазам, но я не позволила им пролиться.

— Мне нужно время, — проговорила, отвернувшись в сторону. — Время, чтобы поверить, и чтобы понять, чего я сама хочу.

— У тебя будет сколько угодно времени, — ответил Горчаков. — Я не тороплю. Прошу только, позволь иногда приезжать? И делом доказать, что я действительно изменился.

Я молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова, а он поклонился и направился к карете.

— Поздравляю с победой, магистр Щепкина! — обернулся на полпути. — Ты ее заслужила!

Карета укатила со двора, а я так и осталась стоять на крыльце, сжимая папку. Моя свобода обрела законную силу. Я достигла желанной цели, но отчего же так саднило в груди? Почему вместо радости испытывала растерянность?

Вечером, устроившись в кресле у камина, я перебирала недавние события и вспоминала Сокольского с его подарками и неясными намерениями и Дмитрия, выбившего меня из колеи своими признаниями. Только я по-прежнему оставалась женщиной из другого мира, привыкшей полагаться только на себя.

Я будто оказалась между двух огней. Один призывал к покою и совместному процветанию, а второй просил поверить в невозможное.

А как же я? Разве не заслужила права быть счастливой? Или платой за мое стремление к свободе станет вечное одиночество?