Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 40 – Мелина Боярова

Согласитесь, приятно, когда ты можешь целиком посвятить себя любимому делу, поручив рутинную работу кому-нибудь другому? Но я ни в коем случае не собиралась злоупотреблять ни статусом, ни властью. Наоборот, намеревалась защищать и заботиться о людях, которые преданы мне всем сердцем.

— Долго еще трястись будем? — процедила Глафира, нарушая плавное течение мыслей.

— Тебе ли жаловаться? — хмыкнула я. — Еще вчера ты чистила свинарники, а сегодня едешь в господской карете. Наслаждайся моментом, пока можешь.

Служанка поперхнулась заготовленной колкостью. В карете снова воцарилось молчание, прерываемое лишь тяжелым сопением Капитолины. Моя верная кухарка крепко сжимала в руках узелок с «лекарством», который должен был подарить нам шанс на побег. Ну а пока время растянулась в бесконечную тряску и унылые пейзажи за окном.

До ночлега мы добрались уже в сумерках. Постоялый двор встретил нас запахом кислого пива, нечистот и мокрого сена. Обшарпанное убогое место, совершенно не подходящее для княгини, но сейчас плевать я хотела на комфорт, лишь бы вытянуть ноги на ровной поверхности и хоть немного отдохнуть от изматывающей тряски.

— Прохор, снимай три комнаты, — скомандовала, когда охранник помог мне выбраться из кареты. — Самые лучшие, что здесь есть. Одну мне и Дуняше, а еще две для служанок и охраны. Сам останешься в карете. Приглядывай тут, чтобы ничего не украли.

Хозяин заведения, приземистый мужик с бегающими глазками, подобострастно поклонился, вытирая руки о грязный передник.

— Все исполним, Ваша Светлость! — затараторил он. — Ужин подать? Вина лучшего?

— Пожалуй, да. Вина для моих охранников два бочонка, — бросила на стол несколько серебряных монет. — Пускай отдохнут с дороги. Они заслужили награду.

Гвардейцы переглянулись, в их глазах вспыхнула жадность. Что ж, неплохо. Жадность — это первая трещина в любой броне. Вряд ли за подобным «подарком» они увидят угрозу. А так, глядишь, расслабятся. Может, сболтнут лишнего.

— Благодарим, Анастасия Павловна, — буркнул их старший, Степан, поглаживая обвисшие усы. — Доброе дело.

— Кушайте на здоровье, — улыбнулась ядовитой улыбкой.

Комната мне досталась сырая и холодная. Стены обшарпанные, белье серое — ложиться на такое страшно. Хорошо хоть, платья я заказала без корсетов — могла спокойно отдохнуть с дороги, не снимая всей одежды.

Дуняша суетилась у камина, пытаясь разжечь огонь, а я сидела в кресле, сжимая трость. Колено разнылось и затекло от долгого сидения, но я не позволяла себе стонать. Ничего, доберусь до места, там и подлечу ногу. А сейчас бесполезно что-то делать, ведь утром меня снова ждала тряска.

Через час в дверь тихо поскреблись. Дуняша открыла, с удивлением обнаружив на пороге бледного Прохора.

— Барышня... — Он прикрыл дверь и нерешительно замер, сжимая шапку в руках. — Я карету караулил, как вы и велели. Ну и прогуливался во дворе, куда аккурат окна из комнат выходят, где наших гвардейцев поселили. Я такое услышал…

— Говори, Прохор. Не тяни, — я подалась вперед, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой узел.

— Им заплатили, барышня, — прохрипел он, еле сдерживаясь от ярости. — Не довезти вас велели. Не жалеть никого…

В комнате повисла гнетущая тишина, разбавляемая едва слышными всхлипываниям Дуняши.