Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 80 – Мелина Боярова

Через час двор преобразился. Загорелись костры, освещая пространство, на котором выставили праздничные столы. Капитолина успела пирогов напечь и мяса нажарить. Михаил с гордым видом выложил на край стола книгу учета и увесистый кожаный кошель. Мужики, поначалу жавшиеся в тени, подходили по одному.

— Ефим Силантьев, за верную службу и смелость в дороге — десять золотых, — зычно объявлял Михаил. — Прохор Савельев — семь золотых.

При виде золота у многих рабочих вытягивались лица. Они как будто не верили до конца, что получат зарплату за свой тяжелый труд. Даже на зуб золото пробовали и изумленно смотрели на меня, когда понимали, что обманывать их никто не собирался. Для большинства работяг это большие деньги, на которые можно было купить скотину, зерно и обновки.

— Вот увидите, мы возродим Щепкино, — пообещала я, обращаясь к людям. — Построим школу для детей, возведем добротные дома. Наша деревня станет зажиточным селом, и ваши семьи всегда будут сыты, если вы продолжите также трудиться на совесть и радеть за общее дело.

Мужики одобрительно загудели, поднимая кружки с хмелем за мое здоровье. Сама я пила только морс, и пьянство ни в коем случае не поощряла. Но в честь праздника, по кружечке и под хорошую закуску работникам можно было позволить. Из них половина предпочитала сбитень или же ягодный морс. Им завтра снова за работу браться, так что никаких поздних гуляний до утра.

Пример того, как хмель пагубно влиял на человека, находился перед глазами. Вениамин, изрядно приложившись к бочонку, привалился к перилам крыльца и масляно улыбался, глядя на меня.

— Анастасия Павловна, позвольте заметить, что вы — настоящая валькирия, — он приблизился, переходя в наступление и обдавая хмельными парами. — Такая воля в таком хрупком теле... Может, оставим этих мужланов и обсудим наши магические изыскания в более интимной обстановке?

Я даже рот не успела открыть, как между нами выросла сухая фигура Якова Шенберга. А за ним Елизар и Ефим подтянулись с такими зверскими лицами, что Стогин вмиг протрезвел.

— Вениамин Емельянович, ваше поведение столь же неуместно, сколь и ваши познания в эфирной динамике, — холодно процедил маг, поправляя очки. — Хозяйка устала с дороги. А вам завтра заниматься расчисткой реки и помогать с просушкой древесины. Советую проспаться, пока я не решил проверить вашу проводимость магическим ударом.

Вениамин икнул, обиженно засопел и поплелся в сторону флигеля. Я благодарно кивнула Якову, но он лишь сухо поклонился и отправился вслед за студентом.

На следующий день мы с раннего утра занялись просушкой леса, который рабочие успели заготовить в наше отсутствие. Маги страховали тепловые контуры, а я привычно уже вытягивала влагу из волокон, с особым удовлетворением отмечая, как сосна превращается в звенящий монолит.

Весь мой резерв ушел на просушку первой партии. Чтобы восстановиться, я отправилась на прогулку. Ноги сами привели к реке, желая проверить, на месте ли новый знакомый.

Возле запруды, где я планировала расширять канал и ставить дополнительные шлюзы для новой турбины, снова сидел Александр и все так же меланхолично смотрел на поплавок.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — приветствовал он меня кивком. — Не ожидал вас увидеть в такое раннее время.