Книга Ненужная жена князя Горчакова, страница 9 – Мелина Боярова

Снова потянувшись к колокольчику, но так до него не дотронулась — в дверь кто-то робко поскребся. Я замерла, не понимая, чего ожидать.

Створка медленно подалась внутрь, а в образовавшуюся щель просунулась детская голова с огромными испуганными глазами.

— Барышня... Анастасия Павловна... — прошептала худенькая девочка лет тринадцати-четырнадцати, — вы живы? Слава богу, живы! А Глашка-то сказывала, что вы умом тронулись после удара, никого не признаете. Я все рвалась к вам, да Татьяна Львовна запретили строго-настрого, сказали — нечего девке у постели больной ошиваться.

— Заходи, — я смягчилась, почувствовав в голосе незнакомки искреннее беспокойство. — Кто ты?

Девочка юркнула в комнату и, расплакавшись, упала на колени у кровати, хватая мою руку маленькими загрубевшими ладошками. В ее взгляде сквозило столько преданности, что у меня перехватило дыхание, а в голове мелькнула мысль: вот он — мой шанс.

— Дуняша я, барышня! — всхлипнула она. — Кубышкиных дочка, из Щепкино мы с вами приехали, забыли разве? Как же так, светлая вы наша... Неужто и впрямь память отшибло?

— Дуня, послушай меня внимательно, — посмотрела ей в глаза. — Головой я ударилась сильно, в памяти туман. Расскажи все, что знаешь. Почему я здесь? Почему князь меня ненавидит? И почему эти змеи в чепчиках позволяют себе пренебрежительное поведение? Не бойся, говори, как есть, мне нужна правда, какой бы горькой она ни была.

Девочка шмыгнула носом и принялась рассказывать, а я с волнением слушала подробности эпического провала прежней хозяйки этого тела. Ее история вышла банальной и трагичной, как старая легенда.

Граф Щепкин, отец Анастасии, когда-то спас жизнь старому князю Горчакову, а тот на смертном одре взял с сына клятву крови, что их роды объединятся. Дмитрию пришлось жениться, исполняя сыновний долг.

— Князь-то наш, Дмитрий Николаевич, архимаг силы великой, — прошептала Дуняша, оглядываясь на дверь. — Ему в невесты принцесс да княжон родовитых прочили. Графиню Ведищеву, например, Наталью свет-Алексеевну. Она и сейчас в доме гостьей живет, каждое утро с Татьяной Львовной чай пьет да над вами посмеивается. А вы ведь, барышня, как приехали, так в мужа с первого взгляда влюбились. Ходили за ним тенью, в глаза заглядывали, все угодить ему пытались. И свекрови, стало быть... А они только носы воротили.

— Значит, я его любила? — поморщилась, вспоминая, как сильно обожглась в прошлом. Вряд ли теперь поверю хоть одному мужчине.

— Ох, и не спрашивайте! — Дуня махнула рукой. — И платья лучшие надевали, и песни ему пели, а он все мимо смотрел, словно вы мебель какая. Татьяна Львовна и вовсе прохода не давала. При каждом удобном случае шпыняла, что вы из провинции, манер не знаете, да и магия в вас едва теплится. Вот они и решили, видать, вас в глушь отправить, чтоб глаза не мозолили.

Ну и семейка!

Слушая поток Дуняшиных откровений, я чувствовала, как внутри зреет решимость не просто выжить, а заставить эту семейку пожалеть о каждом обидном слове в адрес Анастасии, которая никому ничего плохого не сделала.

— А где остальные люди? — уточнила у девочки, стараясь перевести разговор в практическое русло. — Ты сказала, вы из Щепкино приехали.

— Так батюшка мой, Михаил Петрович Кубышкин, он ведь управляющим у вашего тятеньки был, все имение на нем держалось! — с горечью воскликнула Дуня. — А здесь его на конюшню определили — навоз выгребать. Матушку, Капитолину Алексеевну, из кухарок в прачки перевели. Руки у нее от щелока покраснели и распухли. Еще Тихон с нами прибыл, он еще деду вашему служил... Его и вовсе к черным работам приставили, дрова колоть заставляют в его-то годы. Ему Прошка — внук помогает, а так бы свалился давно.