Книга Печать ненависти, страница 12 – Мелина Боярова

Андреас сразу же устремился вперед, занимая позицию ведущего. Я наблюдала за ним со спины, анализируя поведение. Боярич старался подражать Лютобору: так же поворачивал голову, сканируя кусты, так же пружинил шаг, готовый в любой момент отскочить или нанести удар. Но в его движениях было слишком много напряжения. Он не чувствовал лес, а боролся с ним, воспринимая каждый шорох как вызов.

— Чисто, — бросил он через плечо, проходя мимо густого кустарника бузины.

Я почувствовала, как от его фигуры исходит волна эмоционального тепла, стремление заботы и желания защитить. Рядом с Андреасом я оживала: сердце билось чаще, а дыхание перехватывало, словно бежала в гору. Это ощущение будоражило, заставляло кровь быстрее бежать по венам. Он был огнем — ярким, притягательным, но способным обжечь, если подойти слишком близко.

Лютобор шел замыкающим, двигаясь бесшумно, словно тень. Его аура была ровной, холодной и непроницаемой, как гладь замерзшего озера. Когда Андреас, увлекшись ролью лидера, чуть не свернул на звериную тропу, ведущую в топь, Лютобор не стал его одергивать окриком.

— Правее, Туманов, — тихо произнес наставник, даже не замедлив шага. — Если не хочешь купаться в болоте. Ветер тянет гнилью с той стороны.

Андреас замер, принюхался и, видимо, уловив запах, о котором говорил Лют, молча скорректировал курс. Он стиснул зубы — я видела, как напряглись желваки на его скулах, — но спорить не стал.

Я перевела взгляд на спину Лютобора. Рядом с ним не было того волнующего жара, что исходил от Андреаса. Но рядом с ним было чувство абсолютной, непоколебимой безопасности. Словно я находилась за каменной стеной крепости. Я знала: что бы ни случилось, он будет знать, что делать. У него был план на случай нападения, план на случай отступления и еще три плана на случай, если первые два провалятся. Андреас хотел быть героем, чтобы спасти меня. Лютобор был палачом, который станет щитом, потому что так надо.

— Не напрягайся так, парень, — снова подал голос Скуратов, когда Андреас резко выхватил меч, среагировав на треск ветки. — Это всего лишь заяц-топотун. Побереги силы. Они тебе понадобятся, когда мы дойдем до реки.

— Я просто бдителен, — огрызнулся Андреас, возвращая клинок в ножны, но уши у него покраснели.

— Бдительность и паранойя — разные вещи, — спокойно парировал наставник. — Ты тратишь энергию впустую. Гнев внутри тебя кормится напряжением. Расслабь плечи. Слушай лес, а не пытайся перекричать его своими мыслями.

Я шла между ними, находясь в эпицентре странного баланса сил. Юношеский пыл и опыт зрелости. Огонь и лед. Эмоция и расчет. Сейчас они оба были на моей стороне, но я не могла отделаться от мысли, что этот хрупкий союз держится лишь на общей опасности и моем присутствии. Дикие земли только начинали раскрывать свои объятия, и мне предстояло научиться доверять им обоим, но по-разному.

Лес вокруг сгущался. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь густые кроны, создавая причудливую игру теней. Где-то вдалеке, за верхушками деревьев, послышался протяжный, тоскливый вой — первый привет от местных обитателей. Андреас вздрогнул, его рука снова потянулась к мечу. Лютобор лишь чуть прищурился, оценивая расстояние до источника звука.

— Далеко, — констатировал он. — Километров пять к северу. Стая переругов делит добычу. Нам не угрожают, пока ветер дует от нас.