Книга Печать ненависти, страница 27 – Мелина Боярова

— Живые, — выдохнул он, проводя ладонью по лицу, размазывая вчерашнюю копоть.

— Пока да, — сухо отозвался Лютобор, поднимаясь во весь рост. — Но, если не выберемся отсюда в ближайшее время, задохнемся. Всплеск утих, но трупный яд в закрытом пространстве — верная смерть. Подъем. Работы много.

Разбор завала оказался испытанием не для слабых духом. Тела анчугов, сваленные в кучу, за ночь окоченели, сцепившись хитиновыми пластинами и когтями в единый, монолитный ком. Приходилось действовать рычагами, используя ножны и найденные в пещере крепкие палки, чтобы отдирать туши одну от другой.

Каждое движение сопровождалось влажным хлюпаньем и новым выбросом зловония. Андреас работал молча, стиснув зубы так, что на скулах играли желваки. Я видела, как его мутит, как он сдерживает рвотные позывы, но он не отступал, налегая плечом на холодную, склизкую тушу очередной твари.

— Тяни на себя! — командовал Лютобор, упираясь сапогом в груду мяса. — Еще! Рывок!

Мы навалились втроем, и пробка, наконец, поддалась. Верхняя часть завала рухнула наружу, открывая проход. В пещеру ворвался поток свежего, прохладного ветра, показавшийся нам слаще самого изысканного нектара. Мы выбрались наружу, жадно глотая воздух, и замерли, пораженные открывшейся картиной.

Склон, по которому мы вчера отступали, превратился в бойню. Земля была черной от крови и слизи. Сотни тел усеивали каменистую насыпь, но многие из них были растерзаны уже после смерти. Выжившие твари не побрезговали павшими сородичами — обглоданные кости и разорванные туши говорили о пиршестве, которое, вероятно, длилось до самого рассвета.

— Твари Изнанка пожирают себе подобных, — задумчиво произнес Андреас, глядя на это месиво. — Хаос не может созидать, он может только потреблять.

— Пафосные заявления оставь для салонов Казакограда, — прервал его Лютобор.

Он не смотрел на поле битвы. Его взгляд был прикован к кромке леса, откуда мы пришли. Наставник медленно спустился на пару метров, присел на корточки у большого валуна и провел пальцем по грязи.

Что-то в его позе заставило меня напрячься. Мой внутренний анализатор мгновенно переключился в режим боевой готовности. Лютобор не рассматривал следы анчугов — их здесь были тысячи. Он нашел что-то другое, выбивающееся из общей картины.

— Что там? — спросила я, подходя ближе.

Андреас последовал за мной, положив руку на эфес. Лютобор поднял голову. В его глазах застыл лед.

— След. Свежий. Оставлен уже после того, как основная волна схлынула.

— Какой-нибудь злыдень? Или переруг? — предположил Андреас, всматриваясь в грязь.

— Переруги не носят сапоги с подкованной подошвой, — отрезал наставник. Он указал на едва заметный отпечаток, частично перекрытый следом лапы анчуга. — Такую обувь выдают в гарнизоне Радомира. Кто-то наблюдал за нами. Кто-то пережидал бой в укрытии, пока мы держали оборону.

Внутри меня все похолодело. Если это человек Радомира, значит, приказ о моем устранении все еще действует. И этот кто-то видел, на что мы способны. Он не стал вмешиваться в бой, надеясь, что твари сделают работу за него. Но мы выжили.

— Шпион, — выдохнула я обреченно. — Один из людей Креслава? Тот, кто не поверил в легенду о моем происхождении?

— Или тот, кому плевать на происхождение, а важен лишь кошель с золотом, обещанный князем, — Лютобор выпрямился, отряхивая перчатки. Он медленно повернулся к лесу, сканируя пространство взглядом хищника. — Он ушел недавно. Судя по глубине следа, торопился. Неизвестно, знает ли он, что мы выжили, но рисковать нельзя. Если доберется до Радомира, то выдаст ему Креслава и остальных.