Книга Печать ненависти, страница 59 – Мелина Боярова

Лютобор молчал, глядя на меня исподлобья. Его аура подернулась рябью сомнения, но холод отчуждения никуда не делся. Он все еще пытался отгородиться от меня, выстроить стену, чтобы не чувствовать вины за мою судьбу.

— Твоя жертва... — начал он глухо, подбирая слова. — Твое появление здесь... Это глупость, Гаяна. Ты перечеркнула все. Если бы ты осталась там, наверху, у тебя был бы шанс. Ты могла бы стать сильной. Влиятельной. Со временем ты бы научилась управлять ими всеми. А теперь? Ты беглянка. И ради чего? Ради того, чтобы вытащить из ямы старого пса?

— Ради того, чтобы этот пес не сдох, — выпалила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Ты думаешь, я просто так согласилась на этот фарс с помолвкой? Думаешь, мне хотелось надевать это платье и улыбаться людям, которые мечтают меня использовать? Я поставила условие Радомиру. Одно единственное условие.

Лютобор нахмурился, в его глазах мелькнул интерес, смешанный с опаской.

— Какое условие?

— Твоя жизнь, — я шагнула к нему, заглядывая прямо в глаза. — Я сказала «да» Андреасу только потому, что Радомир обещал сохранить тебе жизнь. Это была цена, Лют. И я собиралась ее заплатить.

Тишина, повисшая в коридоре, казалась тяжелее каменных сводов. Я слышала, как капает вода где-то в глубине туннеля, отсчитывая секунды его осознания. Лицо Лютобора дернулось, словно от пощечины. Маска безразличия треснула, и сквозь нее проступило что-то похожее на ужас и ярость.

— Жертва? — выдохнул он, и его голос сорвался на рык. — Ты продала свою свободу за мою шкуру? Ты безумная. Ты хоть понимаешь, что натворила? Ты отдала себя в рабство ради того, кто этого не стоит!

Он оттолкнулся от стены, сделав шаг ко мне, нависая своей громадой. Его руки сжались в кулаки, но не для удара — от бессилия.

— Ну и зря! — рявкнул он, и эхо его голоса метнулось по коридору, рискуя разбудить стражу наверху. — Глупая, наивная девчонка! Не Андреас, так другой! Какая разница? В этом мире, в этом проклятом городище у главы клана решающее право голоса. Ты женщина, Гаяна! Ты «Дитя гнева», но для них ты утроба для производства сильных чародеев. Ты обязана подчиняться! Это закон! Ты могла бы выторговать себе привилегии, защиту, статус... А ты выбросила все в сточную канаву ради смертника!

Я смотрела на его искаженное гневом лицо и чувствовала странное спокойствие. Мой дар работал как фильтр, отсеивая его ярость и оставляя только суть. Он кричал не потому, что презирал меня. Он кричал, потому что ему было больно от осознания моей цены.

— Не в этой жизни, — я фыркнула, скрестив руки на груди. — Я не для того выжила в лесу, не для того прошла через Дикие земли, чтобы потешить амбиции Радомира или Тумановых. Я видела их «закон». Он гнилой, построенный на лжи и страхе. Я лучше сдохну в канаве, чем позволю им надеть на себя ошейник. Я сбегу, Лют. Я уйду отсюда, даже если мне придется прогрызать путь зубами.

— Куда? — он устало привалился обратно к стене, словно вспышка гнева лишила его последних сил. — Весь мир за стенами — это смерть. Тебе негде спрятаться.

— Вернусь к деду Тихомиру, — твердо сказала я. Перед глазами всплыл образ старой избушки, запах сушеных трав и ощущение безопасности, которого мне так не хватало здесь, среди золота и бархата. — В деревню. В лес. Туда, где законы пишут не князья, а природа. Там меня не найдут. А если найдут... Что ж, лес умеет хранить свои тайны.