Книга Печать ненависти, страница 74 – Мелина Боярова

Лютобор восстанавливался медленно. Его тело, изломанное когтями вулкаров и магическим истощением, требовало времени. Я видела, как он злится на свою немощь, как по утрам, думая, что никто не видит, пытается поднять меч, и как рука его дрожит от слабости. Но он не сдавался. Он часами рубил дрова, таскал воду, заставляя мышцы вспоминать былую силу. И я была рядом. Не навязываясь, но всегда готовая подставить плечо.

— Ты жалеешь меня? — спросил он однажды, когда я принесла ему ковш воды после изнурительной тренировки на поляне. Пот градом катился по его обнаженному торсу, исполосованному шрамами.

— Я берегу свой меч, — спокойно ответила я, глядя на то, как бугрятся мышцы на его руках. — Ржавчина сходит, Лют. Сталь снова блестит. Жалость — удел слабых. А ты становишься сильнее, чем был.

Он посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом, в котором промелькнуло что-то новое. Нежность? Благодарность? Он кивнул и принял ковш, а его пальцы на мгновение коснулись моих. Тепло этого прикосновения осталось со мной на весь день.

Добромир же менялся на глазах. Присутствие Тихомира и мое возвращение пробудили в нем то, что спало годами под гнетом безумия и забвения. Память возвращалась к нему осколками, иногда болезненными, иногда светлыми. По вечерам, когда за окнами выла вьюга, мы сидели у огня, и отец рассказывал. Он учил меня не магии — этому учил Тихомир, — а управлению.

— Власть, Гаяна, это не право приказывать, — говорил он, глядя на пляшущие языки пламени. — Это обязанность служить. Радомир забыл это. Он видит в людях ресурс, как в дровах для печи. Но кланы — это волки. Если вожак слаб или жесток без меры, стая его разорвет. Ты должна понимать их мотивы. Волконские жаждут влияния, Чернышовы — силы, Тумановы... Тумановы ищут безопасности через служение.

— Андреас выбрал служение, — тихо заметила я, чувствуя укол старой обиды. — И предал нас.

— Он выбрал то, чему его учили, — возразил отец. — Не суди его строго. Страх перед отцом и долг перед родом — тяжелые цепи. Ты смогла их сбросить, потому что твоя душа свободна. А он... Он пленник золотой клетки.

К третьему году я изменилась. Зеркало ручья больше не показывало испуганную девчонку. На меня смотрела молодая женщина с жестким взглядом и уверенными движениями.

Волосы за это время отросли ниже пояса, и я заплетала их в сложную косу, вплетая кожаные шнурки. Тело сделалось выносливым, гибким, способным выдержать марш-бросок через болота и бой на мечах.

Дар «Порождения Гнева» стал моей второй натурой. Под руководством Тихомира я научилась не просто гасить эмоции тварей, но и управлять ими. Я могла заставить стаю анчугов пройти мимо, не заметив нас, или обратить ярость вулкара против его сородичей. Моя сила таила в себе опасность, балансирующую на грани, но я держала равновесие. Врожденное спокойствие и неспособность чувствовать эмоции, стали моим главным оружием.

Но больше всего изменился Лютобор. Тот холодный, закрытый «палач», которого я знала, исчез. На его месте появился мужчина, который умел улыбаться — пусть редко, лишь уголками глаз, но искренне. Жестокость ушла из его черт, сменившись спокойной уверенностью защитника. Мы проводили вместе почти все время. Охота, тренировки, дежурства по периметру убежища — мы стали единым целым, понимая друг друга без слов.