Книга Печать ненависти, страница 84 – Мелина Боярова

Андреас покачнулся, его глаза закатились. Меч выпал из ослабевших пальцев. Он рухнул на колени, хватая ртом воздух, пытаясь сфокусировать взгляд. Лютобор стоял над ним, приставив острие своего клинка к горлу поверженного капитана. Одно движение — и кровь Туманова окрасит камни.

Площадь замерла. Гвардейцы опустили оружие. Поражение их командира, непобедимого Андреаса, сломило их дух сильнее, чем любая магия. Андреас поднял голову, глядя на своего учителя снизу вверх. В его глазах я читала ожидание смерти. Он знал законы войны. Проигравший умирает.

— Сделай это, — прохрипел он, сплевывая кровь. — Закончи поединок. Я подвел князя. Подвел род.

Лютобор смотрел на него долго, немигающим взглядом. А потом медленно отвел меч и с лязгом загнал его в ножны.

— Ты никого не подвел, кроме своей совести, — сказал он. — Живи с этим. Это наказание страшнее смерти.

Андреас замер, словно его ударили еще раз. Он ожидал казни, героической гибели за идеалы, но получил презрительное милосердие. Его плечи затряслись. Он согнулся, упершись лбом в холодные камни. Из груди вырвался вой сломленного зверя, осознавшего, что клетка, которую он защищал, была пуста.

— Идиоты! Трусы! — визг с помоста разрезал тишину.

Радомир стоял на краю возвышения, перекошенный от злости и бешенства. Он видел, как его армия опускает оружие. Видел, как народ начинает поднимать головы, осознавая, что тиран остался один. Его власть, державшаяся на страхе и силе, рассыпалась в прах.

— Вы думаете, что победили? — прошипел он, и его голос изменился. В нем зазвучали нотки, от которых у меня похолодело внутри. Там не осталось ничего человеческого, устами Радомира говорила тварь из Изнанки. — Я не отдам город! Если он не будет моим, то не достанется никому!

Князь сорвал с шеи массивный медальон — древний артефакт, который я видела на портретах предков. Но вместо чистого света из камня полилась густая, фиолетовая тьма. Радомир начал читать заклинание. Я не знала этих слов, но понимала смысл на уровне инстинктов. Он открывал врата. Прямо здесь, в центре городища, призывал гнев, чтобы стать живой бомбой.

— Нет! — закричал Добромир, бросаясь к лестнице, но волна сырой силы отшвырнула его назад.

Воздух вокруг Радомира потемнел, искажаясь, как над раскаленным асфальтом. Его вены вздулись, став черными, глаза превратились в провалы тьмы. Он смеялся, и этот смех причинял физическую боль.

— Смотрите! — ревел он. — Смотрите на истинную силу! Я стану Владыкой, и вы все склонитесь!

Люди в панике попятились. Даже Лютобор закрыл лицо рукой, не в силах смотреть на разгорающееся фиолетовое солнце. Магия Радомира давила на психику, вызывая первобытный ужас. Это был конец. Он собирался уничтожить городище вместе с собой и со всеми жителями.

Но я не чувствовала страха. Я чувствовала... голод.

— Гаяна, назад! — крикнул отец, пытаясь подняться.

Я не послушала. Шагнула вперед, проходя сквозь строй ошеломленных гвардейцев, и направляясь к фиолетовому вихрю на помосте. Для других он означал мгновенную смерть. Для меня гнев означал пищу. Моя пустота внутри требовала заполнения. Я была сосудом, который ждал этого момента.

— Ты хотел Гнева, дядя? — тихо спросила я, поднимаясь по ступеням. Мой голос утонул в реве магии, но Радомир услышал. Он дернулся, фокусируя на мне безумный взгляд.