Книга Пробуждение ярости, страница 78 – Мелина Боярова

Подавление чар ощущалось, как гнетущая пустота. Тишина внутри усиливала чувство беспомощности, превращала меня в обычного человека, лишенного той необычной силы, которая была частью меня. Я провела рукой по стене, впитывая холод камня. Подавляющие символы гасили чары и вытягивали энергию из пространства. Мое состояние походило на агонию рыбы, выброшенной на берег.

Время здесь текло медленно и вязко, словно густая смола. Чтобы не сойти с ума, я отчаянно цеплялась за теплые воспоминания. В памяти всплывали образы родной Тихомировки, теплый свет домашнего очага, запах свежеиспеченного хлеба, шелест листвы за окном. Я видела бескрайние леса, где гуляла без страха, а гневы были не врагами, а частью природы, которую можно понять и принять.

Перед глазами стояло доброе морщинистое лицо деда, его добрая улыбка. Я будто наяву слышала мудрые наставления о том, как надлежит слушать мир и чувствовать гнев.

— Не нужно с ним бороться, Гаяна, — говорил он, — необходимо его понимать.

Теперь эти слова казались далеким эхом из другой жизни. В тюрьме мое понимание гнева ничего не значило и никому не было нужно. В городище значение имела лишь сила, но даже ее меня лишили.

Я свернулась в клубок на охапке соломы, пытаясь унять дрожь и справиться с холодом. Но он исходил не только от стен, а разрастался внутри меня, окружая леденящей пустотой, которая давила, вытягивая последние крохи сил.

Казалось, прошла целая вечность, когда послышался скрип ржавых петель. Дверь камеры отворилась, пропуская прямоугольный луч света из коридора. В освещенном проеме появилась высокая фигура. Вот уж не ожидала, что Андреас придет полюбоваться на то, что со мной стало. Подслеповато щурясь, я наблюдала за ним, пытаясь поймать его взгляд. Однако боярский сын смотрел куда угодно, только не на меня. Он сделал шаг вперед, затем еще один, но ближе подойти не решился. Я молчала. Не видела смысла в том, чтобы кидаться обвинениями. И без того понятно: если бы не его предательство, я бы здесь не оказалась.

— Я не говорил, что это ты, — произнес боярский сын так тихо, словно боялся, что нас услышат. — Они сами догадались. Прости, если сможешь. — Поднял голову, и на мгновение наши взгляды встретились.

Я заметила в его глазах стыд, раскаяние и… Страх. Тот самый страх, что он так тщательно скрывал. Андреас нашел в себе силы признаться, что не смог противостоять собственной слабости, признавал поражение. Но разве это что-то меняло для меня? Разве могло вытащить отсюда? Нет. Поэтому я ничего не ответила. Он выбрал сторону, и, к сожалению, не мою. На что я надеялась?

Андреас отвернулся, так и не дождавшись моей реакции, и почти бегом направился к выходу. Вновь скрипнула дверь, отрезая меня от мира, лязгнул тяжелый засов, и я вновь погрузилась в прежнюю бездонную темноту. Слова боярского сына эхом отдавались в голове, усиливая ощущение предательства. Я была наказана за собственную глупость и наивную веру в хрупкое, едва зарождающееся доверие. Ледяная пустота внутри разрасталась все сильнее, пронизывая осознанием, что я осталась совсем одна — без друзей, сил и шанса на спасение. «Прости» Андреаса ничего не значило, потому что он использовал меня и выбросил за ненадобностью.

Время вновь замерло, оставив меня наедине с мыслями. Мой мир рухнул, жестоко наказывая за беспечную наивность. Винить в этом Андреаса было бы глупо. Он никогда не скрывал своего отношения ко мне. Это я поверила, что оно могло измениться за столь короткий срок.