Книга Ненавистная лекарка для слепого дракона, страница 85 – Мария Минц

Но впервые я увидела весь механизм.

Свет рухнул. Я упала на каменный пол ритуальной комнаты, услышала крик Элины и судорожный вдох Бастиана. Голубая нить между нашими руками погасла.

Я села, ощупала его пульс и подняла голову.

— Я знаю, как закончить лечение.

Прошло восемь дней.

Восемь утренних осмотров, восемь процедур и почти две сотни знаков в моей таблице. Бастиан различал самые мелкие буквы, если подходил вплотную. Узнавал людей по лицам с трёх шагов. Мог найти серую пуговицу на чёрной ткани и всё равно терпеливо отвечал Ардену, что видит только смутное пятно.

Физически глаза восстановились.

Печать оставалась.

Она вела себя коварно. В полутьме отпускала зрение, при ярком свете затягивала дымкой. После усталости сжималась вокруг нерва и возвращала боль. Любой магистр объявил бы лечение завершённым чудом. Мне этого было мало.

Утром девятого дня я разложила на столе схему, нарисованную после канала Гигейи. Рядом поставила зеркало, три лампы с регулируемыми заслонками, миску со льдом и пузырёк сонного настоя на случай судорог.

Бастиан вошел и сразу заметил пузырёк.

— Ты говорила, что сонная магия мешает контролировать источник.

— Это запасной вариант, — ответила я. — Надеюсь, он не понадобится.

Он взял пузырёк, прочитал подпись и поставил на прежнее место с излишней осторожностью. Обычно Бастиан просто требовал убрать всё лишнее.

— Обнадёживает.

Он попытался усмехнуться. Не получилось.

За прошедшие дни Бастиан ни разу не спросил, когда начнём последнюю процедуру. Каждый раз садился, выполнял указания и уходил разбирать донесения. Я думала, он давал мне время подготовиться.

Теперь увидела, что время нужно было ему.

Я закрыла дверь. В коридоре осталась Сэнди с приказом никого не впускать. Про беременность и Гигейю она знала лишь необходимое: ребёнок здоров, ритуал не навредил. Моего имени при ней Бастиан пока не произносил.

— Метод рискованный, — начала я. — Повреждённые ткани зажили. Если бы дело было только в ранах, ты уже видел бы нормально. Остаётся замок вокруг зрительного нерва.

Я показала рисунок. Бастиан наклонился над ним и провел пальцем по чёрному узлу.

— Ты собираешься пропустить мою силу через печать к себе.

— Да. Украденная магия принадлежит этому телу и узнаёт его. Пока я лечила снаружи, узел защищался. Если направить поток от твоего источника к отпечатку, он может открыться.

Последнее слово повисло между нами. На схеме всё выглядело почти просто: две стрелки и узел. Бумага не показывала ни боли, ни нервов, которые можно обжечь одним неверным движением.

— Может?

— Гигейя показала принцип. На людях его никто не проверял.

Я не стала смягчать. Бастиан слишком долго жил среди людей, которые обещали вернуть зрение за один ритуал, ещё одну боль, ещё одну выжженную полосу на лице. Он имел право знать цену до того, как ляжет на кушетку.

— Если замок разомкнётся неправильно, нерв снова пострадает, — продолжила я. — Возможны сильная боль, судороги, кровоизлияние. В худшем случае улучшение исчезнет окончательно.

Бастиан посмотрел на схему.

— Сколько времени есть на решение?

— Сколько нужно. Замок больше не разрушает глаза. Можем отложить на неделю, месяц или навсегда.

Он отошел к окну. Шторы были закрыты, но по краям пробивался утренний свет. Бастиан видел эти полосы, стол, меня, собственную руку. Мало — и неизмеримо больше, чем в день возвращения.