Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 14 – Надежда Соколова

Одна оркша — высокая, с широкими плечами и голосом, как камнепад, который обрушивается на головы незадачливых путников в горах, — отодвинула сразу двух эльфов, причем сделала это так ловко, что те даже не поняли, что их отодвинули, и плюхнулась на диван так, что подушка вылетела из-под меня и укатилась куда-то под ноги гномьей даме, которая сдавленно пискнула и начала искать своё достоинство в виде упавшей диадемы.

— Слушай, человечка, — прогремела она, и от этого грома у меня заложило уши, а у соседнего столика звякнули бокалы, — я недавно познакомилась с одним милым оборотнем, он, правда, чуть ниже меня ростом, но это не важно, когда он в зверином обличье, он очень пушистый и умеет приносить палки, и мы решили сходить на танцы, но у меня есть одна особенность — когда я сильно волнуюсь, то превращаюсь в медведя. Прямо посреди зала. Прямо в платье. Причём в медведя я превращаюсь не какого-нибудь мелкого лесного, а такого, что люстра становится мне шапкой, а паркет трещит под лапами. Выдержит твоя мастерица такое испытание?

Я честно посмотрела ей в глаза, которые были маленькими и блестящими на фоне её огромного лица, и мысленно представила, как буду объяснять мастерице — которой, напомню, не существует, — что её вымышленное плетение должно выдерживать тонны медвежьей плоти в состоянии романтического восторга, и заверила с максимальной убедительностью:

— У мастерицы есть специальное укрепляющее плетение — она говорит, что оно держит даже драконью чешую, которую, между прочим, не пробить ни мечом, ни когтями, так что медведя тем более выдержит, если, конечно, он не решит танцевать чечётку на задних лапах, но я думаю, что ваш оборотень оценит даже более спокойные па. Если, конечно, вы не будете слишком активно махать лапами — это я уже для себя отметила, потому что мне как модельеру тоже важно, чтобы платье после танца можно было носить повторно, а не отдавать на растяжку или, хуже того, пускать на тряпки для чистки оружия.

Оркша довольно хрюкнула — причём так громко, что у неё из носа чуть не вылетело колечко, — пообещала прислать в подарок две медвежьи шкуры, которые она, по её словам, «специально приберегла для такого случая, потому что обычным подаркам человечки не радуются, а шкуры — это практично, и зимой тепло, и на стене красиво висят», — и удалилась, случайно задев люстру головой, отчего та жалобно зазвенела и, кажется, навсегда потеряла пару хрустальных подвесок, которые с тихим звоном упали на пол и были тут же подхвачены услужливым фамильяром, который, видимо, уже привык к таким последствиям общения с оркшами.

И даже молодая гномка с бородкой, которая до этого стеснительно торчала у колонны, то и дело поправляя свою зачарованную пряжку на поясе, которая, судя по блеску, была сделана из чистейшего мифрила, и нервно переминаясь с ноги на ногу в своих тяжелых сапогах, которые явно видали не один бой с горными троллями, отважилась приблизиться и попросила, причем голос у неё был таким тихим и робким, что я едва расслышала её сквозь гул музыки и гомон гостей:

— Вы простите, найра, я, конечно, не такая богатая, как они, но мне бы такой же фасон, только в золотых тонах — у нас клановый праздник через месяц, и все мои подруги будут в медных, а я хочу выделиться, чтобы моя бабушка, которая всегда говорит, что я ношусь с молотком больше, чем с собственной внешностью, наконец-то увидела, что я могу быть не только кузнецом, но и настоящей леди, когда захочу. И главное — карманы! Мне нужны карманы для молотка и запасных серёг, потому что я вечно теряю одну, пока работаю в кузнице, и потом весь клан смеется, что я хожу с одной серьгой, как пират, только без корабля и команды.