Книга Миледи Анастасия и зачарованный замок, страница 50 – Надежда Соколова

— Вот этот. Но уберите вырез, который у вас намечен на линии декольте. Я хочу, чтобы он был закрытым до самой шеи. И цвет — не зелёный, я устала от зелёного. Может быть, тёплый песочный оттенок, как у сухой травы осенью. Чтобы я выглядела взрослой и сдержанной.

Я аккуратно записала её пожелания, но уже знала, что добавлю в платье одну тонкую, едва заметную деталь — серебристую вышивку по подолу в виде колосьев, которая будет видна только при определённом освещении, чтобы она чувствовала себя нарядной, даже не замечая этого. Её дочь, стоявшая рядом, чуть прикусила губу от восторга, когда я показала образец ткани с колосьями, и Калиста, заметив её реакцию, неохотно согласилась, что «можно чуть-чуть вышивки, но только по подолу».

Когда эльфийка вышла из примерочной и, критически осмотрев себя в зеркале — на ней была только черновая накидка, — я пообещала, что через три недели она получит готовое платье, которое будет соответствовать всем её требованиям. Она кивнула, заплатила ровно столько, сколько я попросила, без торга, и ушла, оставив свою дочь, которая на прощание шепнула мне:

— Пожалуйста, сделайте ей красиво. Она никогда не носит ничего яркого, но я хочу, чтобы она хоть раз в жизни улыбнулась, глядя на себя в зеркало.

— Обещаю, — ответила я, глядя на девушку с пониманием. — Она улыбнётся, даже не поняв почему.

Когда они ушли, я упала на стул в рабочей комнате, чувствуя, что моя голова уже пухнет от мерок и требований, но в груди — тёплое, уютное чувство от того, что и вторая, и третья примерки прошли успешно. Грета, которая всё это время сидела за своим столом и делала вид, что не подслушивает, хмыкнула и сказала:

— Ты, шефиня, умеешь с ними говорить. Я бы на твоём месте уже рычала и грозила утюгом. А ты им про колосья, про закаты… и они платят. Это магия.

— Это не магия, Грета, — поправила я, закидывая руки за голову, — это умение слушать и поддакивать. Без поддакивания никакое платье не сядет хорошо.

Тариэль, которая вошла с новой катушкой ниток, хихикнула и добавила, что её подруга-эльфийка, которая видела эскиз платья для Калисты, уже хочет заказать такое же, но в более смелых тонах. Я вздохнула, взяла карандаш и начала записывать новый заказ, чувствуя, что моё ателье — это уже не просто мастерская, а целая фабрика по производству счастья на тканевой основе.

Я сидела в рабочей комнате и с упоением строчила серебряную вышивку на подоле для вампирши Лилианы, когда услышала странный звук — что-то среднее между громом, свистом и звоном хрустального бокала, который вдруг решил заговорить. Я подняла голову от машинки, переглянулась с Гретой, которая как раз разглаживала кусок кожи, и спросила:

— Это у нас новый заказчик таким способом визит объявляет, или мне показалось?

— Показалось, — буркнула Грета, но тут же замерла, потому что звук повторился, но теперь уже с такой силой, что дрогнула люстра в зале для показов.

Я вскочила, бросила иголку и выбежала в коридор, за мной — растерянные эльфийки, а за ними — Лиска, которая уже успела подхватить тряпку, потому что «если это шум от грязи, я быстренько всё вытру».

В холле нас ждала картина, от которой у меня отвисла челюсть: прямо посередине мраморного пола, в том самом месте, где я впервые принимала гостей, вращался воздушный вихрь — синий, с серебряными искрами, и в нём отчётливо виднелись контуры двух фигур. Через секунду вихрь схлопнулся, и на полу, отряхивая свои земные куртки и поправляя шапки, стояли мои родители. Мама — в своём любимом шерстяном пальто, с сумкой через плечо и такой улыбкой, которая означала «я здесь, чтобы всё контролировать». Папа — с чемоданом в одной руке и с авоськой в другой, из которой торчала булка и пакет молока, как будто они вышли из земного магазина, но по ошибке свернули в магический портал.