Книга Опальная фаворитка, страница 163 – Людмила Вовченко

Клэр посмотрела прямо.

— И промолчали.

— Да.

Одно слово.

Без украшений.

— Почему?

— Она была сестрой моего мужа. Если бы я сказала правду, скандал ударил бы по нашей семье. Муж потребовал молчать. При дворе тоже хотели закрыть историю быстро.

— И выбрали меня.

Мадлен опустила глаза.

— Да.

Маргарита резко спросила:

— Потому что она была одна?

Мадлен посмотрела.

— Простите?

Маргарита шагнула вперёд.

Клэр увидела её лицо.

Старое.

Узкое.

Морщинистое.

И совершенно бесстрашное.

— Потому что она была тихая? Потому что не умела кричать? Потому что за неё никто не собирался драться?

Женевьева вздрогнула.

— Маргарита…

Няня повернулась.

— Нет, мадам.

И Женевьева замолчала.

Клэр почувствовала, как что-то внутри становится на место.

Маргарита снова посмотрела на Мадлен.

— Я забирала её вещи. Я ехала с ней сюда. Я видела, как она боялась даже спросить, вернётся ли когда-нибудь домой. Вы все продолжили жить. А она решила, что действительно виновата.

Мадлен побледнела.

— Я знаю.

— Нет. Теперь знаете.

Тишина.

Женевьева сидела неподвижно.

Потом сказала:

— Хватит.

Маргарита резко повернула голову.

Но мать продолжила:

— Не потому, что ты неправа.

Голос Женевьевы изменился.

Стал ниже.

— Потому что дальше должна говорить я.

Она посмотрела на Клэр.

— Я могла потребовать разбирательства.

Клэр молчала.

— Не потребовала.

Мадлен подняла глаза.

Женевьева продолжила:

— Мне сказали, что скандал исчезнет, если Клэр на время покинет двор. Я согласилась.

— Почему? — спросила Клэр.

Хотя знала.

Мать ответила:

— Потому что испугалась за фамилию.

Честно.

Больно.

— Я решила, что одна дочь переживёт провинцию легче, чем вся семья — публичный скандал.

Маргарита сжала губы.

Женевьева посмотрела на неё.

— И ты права. Я выбрала фамилию.

Клэр почувствовала чужое воспоминание.

Карета.

Дождь по стеклу.

Собственные тонкие пальцы.

Маргарита рядом.

И ни одного человека, который сказал бы: «Ты не виновата».

Она вдохнула.

Медленно.

— Хорошо.

Женевьева растерялась.

— Что хорошо?

— Что наконец сказали правду.

Мадлен подняла голову.

— Я могу исправить.

Клэр посмотрела.

— Нет.

— Но…

— Прошлое вы не исправите.

Мадлен замолчала.

— Можете исправить только то, что делаете теперь.

— Что вы хотите?

Клэр улыбнулась.

Вот теперь было интересно.

— Ничего сложного.

Мадлен насторожилась.

Женевьева тоже.

— Когда в Париже заговорят обо мне, скажите правду.

— Публично?

— Если спросят.

— А если не спросят?

Клэр посмотрела на неё.

— Мадам, вы прожили при дворе достаточно долго. Вы действительно считаете, что никто не спросит?

Мадлен рассмеялась.

Впервые.

— Нет.

— Тогда проблема решена.

— Вы не хотите возвращения?

— Нет.

— Восстановления положения?

— Моё положение меня устраивает.

— Извинений от Лорье?

Клэр подумала.

— Если ей станет легче от письма, пусть пишет. Я не обещаю ответить.

Мадлен смотрела.

— Вы совсем не хотите отомстить?

Клэр улыбнулась.

— Посмотрите в окно.

Женщина повернула голову.

Во дворе разгружали экипаж из Сен-Реми.

Две новые клиентки шли к дому.

Матьё что-то объяснял кучеру.

Из процедурного крыла поднимался пар.

— Это и есть месть? — спросила Мадлен.

— Нет.

Клэр взяла чашку.

— Это моя жизнь. Просто некоторым людям будет неприятно узнать, насколько она хороша.

Маргарита неожиданно рассмеялась.

Женевьева закрыла лицо веером.