Книга Опальная фаворитка, страница 69 – Людмила Вовченко

Матьё пожал плечами.

— Жена уже сказала.

Клэр замерла.

— Что сказала?

— Что если виконт лежал, то и он ляжет.

Люси согнулась пополам.

Маргарита зажала рот.

Клэр закрыла лицо ладонями.

— Всё. Реклама вышла из-под контроля.

Матьё серьёзно спросил:

— Это плохо?

Клэр подняла голову.

— Нет.

— Тогда почему лицо такое?

— Потому что я ещё не успела придумать, как брать за это больше.

Следующие четыре дня прошли так, будто кто-то открыл ворота.

Люди ехали.

Не толпой.

Но каждый день.

Сначала две знакомые Элеоноры.

Потом жена судьи.

Потом богатая вдова из соседнего городка.

Потом купеческая семья, которая приехала «просто посмотреть» и оставила деньги за две ванны.

Потом мельник.

Мельник оказался огромным мужчиной по имени Огюстен Лефевр.

Не родственник Жерома.

К счастью.

Иначе Клэр окончательно решила бы, что во Франции существует всего десять фамилий.

Огюстен пришёл с лицом человека, которого привели на казнь.

После массажа спины ушёл с лицом человека, который теперь не понимал, почему раньше сопротивлялся.

Матьё встретил его у ворот.

— Ну?

Огюстен посмотрел на мальчика.

— Молчи.

— Значит, хорошо.

— Молчи.

На следующий день приехал его брат.

Клэр начала понимать механизм рекламы.

Мужчины не признавались.

Женщины рассказывали.

Мальчишки разносили.

И деньги приезжали сами.

Матьё получил первый настоящий заказ на рекламу.

Клэр дала ему несколько простых листков.

Не массовая печать.

Никаких современных буклетов.

Рукописные объявления, аккуратно переписанные Люси:

«Бельфонтен. Тёплые минеральные купания. Уход за телом. Растирания. Отдых. По предварительной договорённости».

Матьё прочитал.

— Скучно.

Клэр подняла глаза.

— Что?

— Никто не придёт.

— Почему?

— Там не написано, что помогает спине.

— Потому что я не обещаю лечение.

— Тогда напишите, что после легче.

— Не всем.

— А что можно?

Клэр задумалась.

— «Для усталых после дороги».

Матьё скривился.

— Ещё скучнее.

— Тебе тринадцать.

— Именно.

— И что?

— Я знаю, что люди любят.

— Ну?

Он посмотрел на неё.

— Чужие секреты.

Клэр засмеялась.

— Нет.

— Тогда мужчины.

— Что мужчины?

— Напишите, что даже мужчины возвращаются.

Клэр застыла.

Люси за столом медленно подняла голову.

Маргарита отвернулась.

Матьё продолжил:

— Все будут спрашивать почему.

Клэр посмотрела на мальчика.

— Ты опасен.

— Это хорошо?

— Для бизнеса — очень.

Она взяла перо.

Написала внизу:

«Даже мужчины не жалуются».

Люси прочитала.

Засмеялась.

Матьё покачал головой.

— Я бы написал лучше.

— Я уверена.

— Что?

— «Мужчины сначала ругаются. Потом приходят снова».

Клэр положила перо.

Посмотрела.

Потом медленно улыбнулась.

— Оставляем.

На пятый день приехал Люсен.

Один.

Клэр увидела его во дворе и неожиданно почувствовала разочарование.

Совсем небольшое.

И тут же разозлилась на себя.

Нотариус спешился.

Сегодня он был в тёмно-коричневом дорожном сюртуке, кремовом жилете и высоких сапогах.

Ветер растрепал волосы.

Он снял шляпу.

Улыбнулся.

Тепло.

Легко.

И Клэр снова подумала, что читателю следовало бы дать премию за терпение.

Люсен действительно был красив.

Не менее.

Просто иначе.

В нём было больше света.

Меньше опасности.

Улыбка приходила быстрее.

Карие глаза постоянно смеялись.

Тонкие черты лица делали его моложе брата, хотя разница была всего шесть лет.

Клэр спустилась с крыльца.