Книга Опальная фаворитка, страница 8 – Людмила Вовченко

Лаванда в бельевом шкафу.

Чьи-то руки, заплетающие волосы.

«Не плачьте, маленькая моя».

Клэр закрыла глаза.

Внутри головы что-то дёрнулось.

Комната исчезла.

На секунду.

Большая светлая детская.

Окно.

Дождь.

Та же женщина, только значительно моложе, сидит возле камина и штопает чулок.

Детские ноги болтаются над полом.

— Марго, мама меня не любит?

Игла замирает.

— Что вы такое говорите, мадемуазель?

— Она никогда меня не целует.

Тёмные глаза поднимаются.

Боль.

И сразу — темнота.

Клэр резко вдохнула.

Комната вернулась.

— Мадемуазель!

Молодая служанка схватила её за руку.

Клэр дёрнулась.

— Не надо.

Девушка мгновенно отпрянула.

Слишком быстро.

Как человек, привыкший, что любое неверное движение может вызвать раздражение хозяина.

Клэр заметила это.

Отложила в голове.

Там уже начинала формироваться полка с надписью: «Разобраться позже».

Полок становилось много.

Она осторожно приподнялась на локтях.

Мир немедленно качнулся.

— Ох.

Маргарита шагнула к ней.

— Не вставайте, дитя. Ради Бога, не вставайте. Вы ударились головой, а потом этот страшный грохот, и стена…

— Головой?

Клэр коснулась затылка.

Пальцы нашли болезненную припухлость.

— Прекрасно.

— Что?

— Ничего. Радуюсь разнообразию.

Маргарита нахмурилась.

Клэр посмотрела на собственную руку.

Тонкая.

Слишком тонкая.

Узкое запястье. Светлая кожа, почти без загара. Длинные пальцы. Ногти овальные, коротко подрезанные, но ломкие. На среднем пальце маленькая белая полоска.

Она повернула ладонь.

Никаких мозолей, которые были у неё самой возле основания пальцев.

Никаких едва заметных следов постоянной работы руками.

Чужая рука.

Хотя теперь, после зеркала, слово «чужая» казалось неправильным.

Вторая Клэр.

Она опустила руку на одеяло.

Одеяло оказалось тяжёлым, шерстяным и неприятно колючим даже через тонкую простыню.

— Мне нужно сесть.

— Нет, — одновременно сказали обе женщины.

Клэр посмотрела сначала на одну, потом на другую.

— Как приятно. Уже сформировалась оппозиция.

Молодая служанка растерянно моргнула.

Маргарита нахмурилась ещё сильнее.

— Вы странно говорите.

— После удара головой имею право.

Это объяснение устроило всех недостаточно, но лучшего пока не было.

Клэр медленно села.

Комната накренилась влево.

Она переждала.

Потом вправо.

Переждала и это.

Желудок недовольно сжался.

— Если меня сейчас стошнит, — пробормотала она, — это будет исключительно эффектное возвращение к жизни.

— Что вы сказали?

— Таз.

— Что?

— Мне нужен таз. На всякий случай.

Молодая женщина метнулась к стене, схватила металлическую миску и поставила возле кровати.

Клэр кивнула.

— Спасибо.

Та замерла.

Будто благодарность от хозяйки была событием, требующим осмысления.

Ещё одна заметка на внутреннюю полку.

Клэр оглядела себя.

На ней была длинная белая ночная сорочка с высоким воротом. Ткань тонкая, но далеко не новая. На груди мелкие защипы, у запястий узкое кружево, кое-где пожелтевшее от времени. Под сорочкой ощущалось собственное тело — узкое, лёгкое и слабое.

Она осторожно провела ладонями по рёбрам.

Слишком близко.

Плечи костлявые.

Ключицы острые.

Грудь небольшая.

Талия тонкая даже без корсета.

Ноги под одеялом длиннее, чем ожидалось, но мышцы слабые.

Клэр сжала бедро.

Почти никакого тонуса.

— Так.

— Что? — насторожилась Маргарита.