Книга Врачебная тайна 3, страница 114 – Дия Семина

— Вопрос жизни и смерти, Лилия! Я вас умоляю, если вы не останетесь, я тоже стану каторжником, могу перед вами на колени встать. Ваша дочь способна творить чудеса, на какие медицина неспособна. Я буду просить за вас, сам попрошу Его Величество или Её Величество, с вас снимут позорное клеймо, и ваша репутация не пострадает.

Маркус слишком эмоционально произнёс свою умоляющую речь, забылся и взял Лилю за руку, так, словно собрался проверить её пульс, что-то едва ощутимое ёкнуло и замерло, сердце на мгновение сбилось в ритме, время растянулось в бесконечную паузу, а потом словно сорвалось в бешеный ритм, не позволив себе опомниться, он вдруг поднёс её горячие пальцы к своим губам и не стесняясь поцеловал, не понимая, что сейчас происходит, и почему он не может отвести взгляд от испуганных глаз женщины с малышкой на руках, какую видит впервые в жизни, но отпустить уже не может.

Пока восстанавливалась, пыталась проанализировать и записать протокол лечения, поняла, что конкретно произошло, и какую ошибку я допустила, почему свалилась без сил на грани истощения. Её Величество страдала уже не от воздействия Юлии Юсуповой и отравы, а от интоксикации, но не физической, а той самой, какая наступает при длительном негативном общении, проклятьях, абьюзе.

Интоксикация души так же опасна, как и физиологическая интоксикация. Тело можно поддержать медикаментозно, а душа нуждается совершенно в иной поддержке, как минимум положительные эмоции, как максимум — любовь, счастье, уверенность в завтрашнем дне. У Анны-Марии вообще ничего нет из этого, она не верит мужу, до паники боится за детей, тысячу лет не видела родных. И весь этот негатив, мне пришлось взять на себя.

Моё тело тоже не выдержало и дало сбой, в который раз за непродолжительное время, моего пребывания в этом мире.

Только искренняя забота Даниила помогла мне прийти в себя, чуть окрепнуть и встать на ноги только на четвёртые сутки, после возвращения в особняк Аракчеевых. И всё же моя душа тоже неспокойна, хоть Даниил и уверяет меня, что и с Лилей всё в порядке, и царица пришла в себя, и её счастье теперь сфокусировано на сыне. Она мгновенно почувствовала себя лучше, как только мальчик сам вошёл в спальню матери. С этого дня, все тревоги о здоровье царской семьи отпустили. Остались вопросы со здоровьем самого царя, но мне пока рано даже думать о нём. Пусть немного пострадает, ему полезно…

Ещё одна хорошая новость, Маркус тоже оклемался после нападения и вернулся во дворец. И эту новость принесла мне смущённая Лилия, она словно бегом бежала из дворца, влетела в мою комнату раскрасневшаяся, смущённая и с трудом сдерживая улыбку.

Мне и вопросов задавать не нужно. У нашей скромницы вдруг вспыхнули настоящие чувства с первого взгляда на пригожего барона Маркуса Феликсовича. Если бы не ужасное обстоятельство с её разводом, то эта влюблённость принесла бы безоговорочное счастье, а сейчас одна тревога и смущение.

— Ах, Анастасия, здравствуй, мы ненадолго вернулись, но лишь забрать Мишеньку, и потом придётся вернуться. Так хочется попенять тебе, за то, что отвезла нас во дворец, но увы, я понимаю, что без Ирочки маленький Петенька не выжил бы. И как мать я такой мысли даже допустить не могу, — прошла и грациозно села в небольшое креслице. И я вдруг заметила, что она изменилась. Появилось в ней едва уловимое достоинство, не врождённое, как у самоуверенных аристократов, а как у человека, получившего признание. Работа во дворце полностью изменила взгляд на жизнь и на себя Лилии, она поверила в себя.