Книга Мой муж меня не заказывал, страница 93 – Лизирин

— Опиши мужчину.

— Средний рост. Тёмные волосы. Не молодой, но и не старый. Камзол тёмно-синий, рукав чуть уже, чем принято сейчас, держался рядом с офицерами, но не был одним из них. Разговаривал спокойно, уверенно. Не выглядел человеком, который случайно попал в этот круг.

Он медленно кивнул, фиксируя.

— Значит, это не из дома. И не одиночка.

— Именно к этому я и пришла.

— Ты думаешь, это знак?

— Я думаю, — сказала я, — что если дорогая мужская пуговица сначала оказывается на месте моего покушения, а потом почти такая же всплывает на закрытом приёме при дворе, то либо я внезапно живу в мире с очень плохим вкусом на совпадения, либо мы имеем дело с чем-то, что гораздо организованнее, чем мне бы хотелось.

Он молчал. Думал.

И вот это, пожалуй, оказалось самым странным за весь вечер — наблюдать, как мы наконец говорим не друг против друга, а в одну сторону.

Не мягко. Не мирно. Не забыв, кто мы друг другу и как именно умеем задевать. Но всё же — в одну сторону.

— Если это группа, — сказал он, — то она достаточно уверена в себе, чтобы действовать и в доме, и при дворе.

— Или достаточно глубоко сидит в одном из них, чтобы не видеть разницы.

Он перевёл на меня взгляд.

— С этого момента ты не ходишь одна, — сказал он уже жёстче.

Я посмотрела на него долгим, почти ленивым взглядом.

— Ты мне сейчас это как кто говоришь? Как муж? Как человек, работающий при дворе? Или как мужчина, который боится, что кто-то ещё успеет довести меня до бешенства раньше него?

Он сощурился.

— Я тебе это говорю как тот, кто собирается сделать всё, чтобы второй попытки не было.

— Какая вдохновляющая формулировка, — ответила я. — Жаль только, что в твоём исполнении она всё ещё звучит как угроза свободе передвижения.

— Потому что она ей и является.

Я чуть приподняла бровь.

— Ничего себе. Ты сегодня решил окончательно отказаться от дипломатии?

— С тобой она плохо работает.

— Неправда. Смотри, как долго ты держался.

Он коротко усмехнулся.

И это было почти опаснее, чем раздражение. Потому что на секунду в его лице мелькнуло что-то живое, почти тёплое, и я почувствовала это слишком остро.

— Ты невыносима, — сказал он.

— Ты это уже говорил. Возможно, стоит придумать что-то оригинальнее.

— Я подумаю.

На мгновение между нами повисло нечто странное, почти похожее на передышку, но не успела я осознать, что именно изменилось, как карета резко качнулась на неровности дороги, и я инстинктивно ухватилась за край сиденья. Дион отреагировал быстрее, чем я успела подумать: его рука легла мне на запястье, удерживая, не давая сорваться в сторону.

Мы оба замерли.

Потому что это было слишком естественно. Слишком быстро. Слишком… по-настоящему.

Я подняла на него взгляд.

Он не убирал руку.

Секунда. Две. Потом он медленно разжал пальцы. Но кожа всё ещё помнила это прикосновение.

— Ты злишься не только из-за Эйдена, — сказала я тихо, не отводя глаз.

Он очень медленно выдохнул.

— Не начинай заново.

— А я и не начинаю. Я просто говорю, что это уже давно не только про него.

Он посмотрел на меня так, будто прекрасно понял, к чему я веду, и именно это ему не понравилось.

— Ты слишком уверена, — произнёс он.

— А ты слишком поздно начал замечать очевидное.

Тишина снова повисла между нами.

Но теперь она уже не была просто конфликтной. В ней было знание. Неприятное, острое знание о том, что мы оба уже зашли дальше, чем собирались.