Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 106 – Рина Мадьяр

Дверь в гостиную открывается, и на пороге появляется Дэйнар.

Он уже не в той простой рубашке, в которой был утром, а в строгом тёмно-синем камзоле, с идеально убранными волосами, и я вижу, как дамы за моей спиной выпрямляются, поправляют юбки, приглаживают волосы. Я чувствую, как напряжение возвращается, но теперь оно другое, липкое, тревожное, потому что его лицо спокойно, слишком спокойно, а в глазах застыла та самая сталь, которую я научилась распознавать.

— Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, — говорит он, и его голос ровный, вежливый, но я слышу в нём скрытую твёрдость. — Но мне нужно украсть у вас мою жену.

Леди Ашита первой приходит в себя. Она поднимается, поправляет кружево на рукаве и улыбается так тепло, будто это самый естественный поступок в мире.

— Мы и сами уже засиделись, ваше превосходительство, — говорит она. — Нам пора.

Остальные дамы тоже встают, собирают сумочки, веера, и я слышу, как баронесса Фреда шепчет леди Мирре: «Какой заботливый муж», а леди Элен вздыхает: «Счастливица».

Я провожаю их до дверей, обмениваюсь прощальными объятиями с леди Ашитой, и когда последняя карета скрывается за воротами, поворачиваюсь к Дэйнару. Он стоит в дверях гостиной, и его лицо по-прежнему спокойно, но я чувствую, что что-то не так.

— Что случилось? — спрашиваю, подходя ближе.

Он молчит, берёт меня за руку и ведёт наверх, в свой кабинет, куда я теперь могу входить в любое время, стоит лишь пожелать. Там, за закрытой дверью, он садится в кресло, притягивает меня к себе, и я чувствую, как его пальцы сжимают мои.

— Варрад начал расследование, — говорит он тихо. — Он уверяет императора, что ты шпион своей семьи, что всё это было построено против империи.

Внутри меня всё обрывается. Я смотрю на него, на его спокойное лицо, на эту сталь в глазах, и чувствую, как страх поднимается откуда-то из глубины, холодный, липкий, неумолимый.

— Но это не так, — шепчу я. — Ты знаешь, что это не так.

— Я знаю, — он прижимает меня к себе, и я слышу, как бьётся его сердце, ровно, сильно, уверенно. — И император знает. Но Варрад требует доказательств, и пока мы их не предоставим, он будет давить.

Следующие дни тянутся как один долгий, тяжёлый сон. Дэйнар почти не бывает дома, только заезжает на несколько часов, чтобы переодеться и поужинать со мной, и я вижу, как он устал, как тени залегли под глазами, как каждое его движение стало резче, жёстче. Он не рассказывает мне подробностей, только говорит, что Варрад уже подал прошение в суд и что император вынужден его принять, потому что слишком много свидетелей и «доказательств».

Я не спрашиваю, что будет, если суд признает меня виновной. Я боюсь услышать ответ.

Утром, когда я ещё пью чай в малой столовой, в дверях появляется Лира с бледным лицом и дрожащими руками, от чего я в миг понимаю, что этот день настал.

— Госпожа, — говорит она тихо. — За вами прислали. Канцлер ждёт внизу.

Я киваю, поднимаюсь, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. На мне простое платье, которое Лира выбрала ещё накануне, строгое, без украшений, почти траурное. Я не спрашивала, зачем такое, но догадалась сама.

Дэйнар ждёт у кареты, и когда я подхожу, он берёт меня за руку, помогает забраться внутрь. Всю дорогу он молчит, только сжимает мои пальцы, а я чувствую, как горяча его ладно, она почти обжигающая.