Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 32 – Рина Мадьяр

— Рациональный подход. Горячие источники, говорите? Интересно. А они где сосредоточены? В центральном массиве?

Вопрос уже ко мне, но задан с профессиональным интересом, а не с подковыркой. Я ловлю эту ниточку.

— В основном на восточных склонах, где тектонические плиты тоньше, — отвечаю я, снова вызывая из памяти Мистреи разрозненные обрывки знаний. — Там же и самые плодородные долины, кстати. Пар и пепел удобряют почву.

— Что и объясняет упорство местных жителей, цепляющихся за те долины, несмотря на все наши… усилия по наведению порядка, — сухим тоном вставляет Дэйнар, наконец поднимая голову. Он обращается не ко мне, а к военному и через него — ко всему столу. — Их сопротивление — не магическое. Это вопрос выживания и привязанности к плодородной земле. Устраните экономическую причину — исчезнет и повод для бунта. Мои отчёты это подтверждают.

Он защищает свою теорию управления, свои чёрные флажки. Но делая это, он защищает и мою версию событий, при этом убирая мистицизм событий, который пытаются приписать людям королевства.

Император всё это время молча слушал. Теперь его янтарные глаза медленно переходят с Дэйнара на меня, затем на Варрада.

— Поэзия и геология, — произносит он наконец. Его голос низок и задумчив. — Два способа описать один и тот же феномен. Один питает дух, другой — прогресс. Любопытно, какой из способов окажется полезнее для интеграции этих упрямых долин, канцлер?

В его словах звучит прямой вызов Дейнару и, кажется, сейчас все наблюдают за этим дерзким противостоянием.

Дэйнар встречает взгляд императора без колебаний.

— Тот, который даст результат с наименьшими затратами, Ваше Величество. Иногда для этого нужна поэзия. Иногда точный расчёт. Я предпочитаю начинать со второго.

— А я, — мягко вступает Варрад, его бархатный голос контрастирует с сухостью Дэйнара, — считаю, что иногда нужно встряхнуть улей, чтобы понять, какие пчёлы самые агрессивные. Поэзию они не понимают.

Между ними снова пробегает та невидимая молния напряжения. Весь стол замер, наблюдая за дуэлью двух самых могущественных вассалов императора.

Император откидывается на спинку кресла, его пальцы смыкаются.

— Дыхание Спящего Гиганта, — повторяет Рааз-Аштар, и в его голосе звучит лёгкая двойственность. — Надеюсь, гигант и вправду спит. Пробуждать древних духов дело хлопотное и непредсказуемое. На сегодня хватит этих разговоров.

А я только сейчас понимаю, что слишком близко звучит второе имя императора и имя рода Дэйнара. Совпадение ли это? Может ли быть, что на самом деле в этой негласной войне Варрад уже находится на стороне заведомо проигравших?

Остаток ужина проходит в гулком напряжении. Разговоры ведутся ещё тише, ещё осторожнее. Я больше не ловлю на себе взглядов. Я сделала своё дело и вызвала эту стычку, невольно стала её проводником, но теперь меня словно вычеркнули из происходящего.

Когда император поднимается, я почти физически чувствую, как все выдыхают. Меня уводят одной из первых. Проходя мимо императорского кресла, я не смотрю в сторону Дэйнара, чтобы никто ничего лишнего не заподозрил, но ловлю себя на мысли, что мне очень хотелось бы ещё раз увидеть его взгляд, как той ночью, в полубреду, когда этот необычный мужчина лечил меня и делился своей силой.