Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 57 – Рина Мадьяр

— Почему? — вырывается у меня. Я делаю шаг вперёд, в центр комнаты, чувствуя, как гнев и страх спорят внутри. — Почему император вообще согласился на это? Почему он позволил вам… забрать меня?

— Род Эштар, — начинает он ровно, как будто диктует историческую справку, — не просто знатный род. Это одна из ветвей императорской семьи Хазрад. Не основная, забытая многими, но кровная. И для нас есть вещи важнее политики. Честь. Клятва, данная на крови предков.

Он абсолютно не похож на императора Рааз-Аштара, но сердце в его присутствии то замирает, то бьётся чаще и уж точно не от страха. Возможно, от волнения?

— Предложив тебе руку, я поклялся честью своего рода. Это высшая форма преданности, которую Император может принять от вассала. Это значит, что взяв тебя под свою защиту как жену, я навеки отказываюсь от любых притязаний на земли Анрих. Ты станешь моей женой. Моей законной частью. А значит, и законной частью Империи Хазрад. Твоя кровь, твоё происхождение, твой дар — всё это отныне будет принадлежать не прошлому королевству, а будущему Империи через мой дом.

После разговора с Дэйнаром я спешу на вечернее занятие по кинетике, на которое Элис почему-то не пришла. Занятие проходит на этот раз совершенно спокойно и заканчивается поздно, когда небо за стенами академии давно провалилось в чернильную синеву, а магические шары под куполом зала разгорелись ярче.

Я собираю свои камни, складываю их в деревянный короб. Пальцы гудят от напряжения, ведь сегодня удалось удержать четвёртый, самый тяжёлый, целых три минуты. Магистр Гронда скривилась, но не придралась. Сегодня мне было некому мешать и, к счастью, всё получилось.

Но странное, гложущее чувство застревает под рёбрами, ведь она не похожа на тех, кто пропускает практикумы. Тем более те, где можно блеснуть перед магистром.

В крыле общежития почти никого, старшекурсники готовятся к посвящению, младшие разбрелись по библиотекам и лабораториям. У моей двери ни души. Стражу сегодня сняли, после того как офицер в алом сухо объявил, что временные меры пересмотрены.

Я не спрашивала, чьё это распоряжение. Варрада? Императора? Или Дэйнар решил, что до утра ничего не случится?

Засыпаю тяжело, ворочаюсь.

А утром я просыпаюсь от странных звуков, когда за дверью слышатся шаги, приглушённые голоса. И смех. От чего-то в груди появляется странное предчувствие. Или я уже просто постоянно ожидаю какой-то опасности, которой может и не быть.

Я одеваюсь быстро. Собираю волосы в тугой узел, надеваю простое платье, как и у всех. Сегодня мне нужно быть незаметной.

Столовая встречает гулом. Обычным, привычным гулом сотни голосов, звона посуды, скрипа скамеек. Я беру поднос, кашу, хлеб, чай и ищу глазами свободное место.

Тишина наступает не сразу. Она начинается с дальнего стола, где сидят старшекурсники, перекатывается волной к центральному проходу, захлёстывает ближние ряды. Я чувствую её кожей спины, затылком, кончиками пальцев, сжимающих поднос.

Я оборачиваюсь.

На меня смотрят. Все.

— …та самая Ард…

— …невеста канцлера…

— …свои люди в столовой говорили, Элис слышала…

— …тише, она идёт…

Поднос становится невесомым. Или, наоборот, свинцово-тяжёлым. Я не знаю. Я просто ставлю его на первый свободный стол и сажусь.

Каша остывает. Чай тоже. Я смотрю в тарелку и заставляю себя есть.