Книга Канцлер-дракон. Её тёмный защитник, страница 63 – Рина Мадьяр

Она смотрит на меня в упор, и я вижу, как в её глазах закипают слёзы — злые, бессильные, унизительные.

— Твоё. Марианна Ард. Девочка с двухнедельным обучением, которая даже ударить не умеет, просто прячется в камень, как улитка в раковину. — Она выплёвывает слова, и каждое падает на каменный пол, разбиваясь вдребезги. — Из-за тебя совет отказал мне. Из-за тебя все теперь смотрят на меня и шепчутся, что я больше не лучшая. Из-за тебя я стала посмешищем.

— Элис, — начинаю я, но она не даёт договорить.

— Не смей! — кричит она, и эхо заметается по коридору. — Не смей говорить со мной этим своим спокойным тоном! Думаешь, я не знаю, как это работает? Думаешь, я не понимаю, что Сандар приехал только из-за тебя? Что он сидел в зале и смотрел, как ты, ничтожество, позоришь меня перед всей академией?

Мне нечего ответить, ведь это именно Элис вызвала меня на дуэль, но её уже не остановить.

— Ты думаешь, это твой дар? — её голос становится тише, но от этого не легче. — Ты думаешь, ты сама этого добилась? Нет, Ард. Это канцлер. Это его влияние. Это он попросил Сандара приехать, это он устроил так, чтобы тебя заметили. А я… я просто оказалась не в то время не в том месте. Десять лет учёбы, десять лет идеальной репутации — и всё коту под хвост, потому что какой-то мужик решил, что его новая игрушка должна блистать.

И вот здесь меня настигает предел терпения.

— Элис, — прерываю я этот бессмысленный монолог. — Разве по твоей просьбе меня позвали на этот смотр твоих успехов? Разве не ты решила воспользоваться дуэлью, чтобы изгнать меня? Не получилось.

Она застывает, открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают где-то в горле. На её лице сменяют друг друга ярость, растерянность и снова ярость, но ответить ей нечем. Я права, и она это знает.

Элис высокомерно вздёргивает подбородок, прожигает меня взглядом, полным такой концентрированной ненависти, что, кажется, воздух между нами плавится, а потом резко разворачивается и уходит, чеканя шаг так, что каждый удар каблуков отдаётся эхом в тишине коридора. Младшекурсницы за её спиной переглядываются и торопливо убегают следом, боясь попасть под горячую руку.

Я стою, прижимаясь спиной к стене, и чувствую, как колотится сердце. Мимо проходят ученики, косятся, шепчутся, но я не слышу их. В ушах всё ещё звучат её слова про игрушку и про то, что канцлер устроил это всё ради меня. Хотя я не верю в это, но верят остальные.

С трудом заставляю себя дойти до столовой, взять поднос, съесть что-то, не чувствуя вкуса, а потом иду получать новое расписание у Гронды. Всё как в тумане — механические движения, пустые взгляды, сухие слова магистра о том, что завтра первое занятие с Хаггаром в лаборатории.

Обратно в комнату я почти бегу. Мне нужно закрыться, спрятаться, перестать быть на виду у всех этих глаз. Открываю дверь своей каморки, захожу и замираю на пороге.

Он сидит на моём единственном стуле. Канцлер. Дэйнар. В тёмно-синем камзоле, с идеально убранными волосами, с этим своим непроницаемым лицом, которое одновременно пугает и притягивает. Как он сюда попал? Дверь была заперта. Я точно помню.

— Ваше превосходительство, — выдыхаю я, чувствуя, как щёки заливает краской. — Здесь… здесь нельзя. Это комната студентки. Мужчинам нельзя.