Книга Ридрих. Она моя сестра. Книга 1, страница 2 – Анастасия Миллюр

«Нет. Как только он поможет мне разобраться с отцом, будет мертв», — отрезал я мысленно, спускаясь по мраморной лестнице.

«Я ценю вашу кровожадность, хозяин. Но что если он догадается о вашем плане?»

Лицемерие Малькута было его лучшим качеством, вот только с прозорливостью пока были проблемы.

«Он уже всё понял. Но не посмеет сделать и шагу против. В моих руках его любимая жена и дочь».

«Но мы же уже… избавились от них», — пробормотал демон, и в его голосе проскользнула искорка смущения.

«Но он об этом не знает».

«Вы — единственный достойный наследник дома Абенаж! — почти восхищённо воскликнул Малькут. — О, если бы ваш отец знал, насколько глубоко ваше коварство, он бы трепетал, а не пытался учить вас плёткой».

«Перегибаешь».

«Виноват, хозяин. Я замолкаю»

Экипаж ждал у подножия лестницы. Я забрался внутрь и откинулся на сидение, позволяя себе расслабиться. Призыв Тьмы истощил меня. Это было глупо — пытаться противостоять ему в лоб, но мне отчаянно хотелось знать разрыв в силе. Он был колоссален. По сравнению с ним я был слаб. И это раздражало.

Каждый отпрыск рода Абенаж с малолетнего возраста мог призвать своего демона. Но настоящая, полноценная связь, раскрывающая всю мощь, приходила лишь после особого таинства. Его секрет глава рода передавал наследнику.

По крайне мере так было до сих пор.

В день моего совершеннолетия, когда я должен был пройти ритуал, отец сказал лишь: «Как родился ничтожеством, так ничтожеством и помрешь. Поганое семя».

Это стало последней каплей. Не главной причиной, но тем самым гвоздём, который я сам забью в крышку его гроба.

Я закрыл глаза, пытаясь заглушить тошнотворное головокружение. Где-то на периферии сознания Малькут снова пытался что-то сказать, но его голос тонул в густом тумане истощения. Чтобы слышать его ясно, нужны были силы, а их не осталось.

Теперь, чтобы восполнить силы, предстояло заглянуть в кормушку и вытерпеть общество этих никчёмных людишек. К счастью, ненадолго. Мёртвые, высохшие до капли тела, не издают назойливых звуков.

Поместье встретило меня тишиной. Слуги меня предусмотрительно не встречали. Знали, что могли не пережить эту вспышку радушия.

Я обогнал главную лестницу, свернул в узкую, затемнённую арку. Ноги бесшумно утопали в ковре, поглощавшем каждый звук. Малькут снова заворошился в голове, его навязчивое, неразборчивое бормотание начало действовать на нервы, как писк комара.

— Малькут, заткнись, — сорвалось у меня с губ, когда я уже протягивал руку к потайному рычагу, замаскированному под подсвечник.

И в этот момент я уловил едва слышный, испуганный вздох.

Я замер. Повернул голову. Взгляд скользнул по полумраку и наткнулся на дрожащую от страха девчонку восьми лет, которая цеплялась за арку слабыми пальцами и смотрела на меня в священном ужасе.

Черт.

Азалия. Девчонка, которая по ошибке природы стала моей сестрой. Раздражающе слабая, забитая дурочка, которая могла только реветь, когда над ней издевались слуги.

В нашем роду никогда не нянчились с детьми. С первого вздоха каждый должен усвоить главный закон: «В этом гребаном мире никто не пошевелит пальцем без выгоды для себя. Дай людям что-то, чтобы они сделали так, как ты хочешь, или пригрози их убить — это тоже работало».

Но девчонка была слишком глупой, чтобы понять. И слишком неудачливой, чтобы оказаться в ненужное время, в ненужном месте.