Книга Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса, страница 2 – Марина Орлова

Подходила новая смена партнера, и я уже с тщательно скрытой обреченностью смотрела на… вероятно, десятого партнера, который подавал мне руку, что сейчас казалось мне просто издевательством. Но уже через секунду меня накрыло чувство тревоги, и я напряглась, ощущая, как сердце в секунду страха замирает, а после пускается в галоп. Тревога была мне знакомой… почти привычной.

Я повернула голову в сторону как раз в тот момент, когда тройка беловолосых мужчин вошла в зал. Как и всегда при их появлении все обернулись, затаились, и даже музыканты нервно прошлись смычками по струнам, вызывая неприятную какофонию, что быстро потонула в напряженной тишине. Как и много раз до этого возникла ассоциация с затихшим лесом, когда на охоту выходит страшный хищник. У нас же в зале их было целых трое. И все безошибочно смотрели мне за спину.

Проследив направление, я посмотрела на побледневшую мать, с лица которой моментально пропала вся спесь, уступив место затравленному страху, и отца, что стоял гордо, стойко… но в карих глазах я видела странное смирение. Даже тогда, когда новоприбывшие гости прошли по живому коридору, разошедшихся в стороны гостей, проигнорировали меня и подошли сразу же к отцу.

Впервые за долгие годы я услышала голос другого, помимо Доминика, существа:

— Поздравляем с совершеннолетием твоей дочери, Каррил, — спокойно и негромко произнес мужчина с самыми длинными волосами из всей тройки, что красивым водопадом спадали на спину, перехваченные сложной заколкой у самых концов на уровне бедер. Отчего-то подумалось, что это не просто аксессуар. Свободная длина волос и заколка с заостренными, даже блестящими гранями могут причинить серьезный вред здоровью другого существа, о чем мужчине должно быть прекрасно известно. Руки он держал за спиной, а выражение лица было спокойным, величественным, надменным, но в уголках губ мне почудилась злая насмешка, обращенная к моему отцу.

— Благодарю, — проронил папа бесстрастным, неживым голосом, смотря исключительно на главаря, что стоял в центре. Второй сопровождающий, с которым я также никогда не общалась, смотрел безразлично и холодно, держался отчужденно и величаво. На лице его застыла маска ледяной брезгливости, словно находиться сейчас в этом месте, среди всех приглашенных нами гостей ему было нестерпимо… мерзко.

И третий… по-прежнему с неровно срезанными, взлохмаченными волосами, что свободно падали на плечи, с интересом озирался, словно был в этом месте впервые… а после резко обернулся, встретившись со мной взглядом, от которого я вздрогнула.

Когда трио мужчин проходили мимо, я не смогла рассмотреть старого знакомого, но сейчас видела, что он изменился. Не могла понять, в чем дело, но понимала, что это — уже не мой друг, которого я запомнила. Черты лица заострились, во взгляде не было привычной рассеянности, и желтые глаза смотрели непривычно пристально. Так, что от его внимания что-то замирало в груди больше обычного и того, что я помнила. Взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь. Создавалось впечатление, что он прочел меня, как открытую книгу, заглянув не только в разум, но и в душу. Вынудив вспомнить свои самые страшные и потаенные страхи… секреты и неявные мысли, что гнала от себя все три года.

Плечи Ника были ссутулены более прежнего, цвет лица отливал болезненной бледностью, а под глазами залегли лишь первые признаки темных теней, что делали выражение безучастного интереса на лице Ника практически угрозой.