Книга Я — тот, кто тебя уничтожит. Рождение феникса, страница 61 – Марина Орлова

Я зашипела, а затем провернула нож в ране, вынуждая химеру заорать от боли, из-за чего ей пришлось разжать зубы в моей плоти. Мотнула головой назад и врезалась и без того окровавленным и травмированным затылком в челюсть твари и, наконец, скинула ее со своего тела.

Меня не смущала повисшая плетью рука, ни разодранное и кровоточащее плечо, ни разбитая голова, ни порванная одежда или спущенные до середины бедер штаны. Все потому, что я смогла подняться на дрожащие ноги, одна из которых была глубоко ранена, а вторая сломана. А еще я держала в мокрой и скользкой от крови руке нож, с которым рассталась бы лишь после смерти. Единственная работающая конечность была крепка, как никогда, и не дрогнула, когда я, насадила на него башку прыгнувшей на меня химеры. Та слишком обезумела и потеряла бдительность от боли и злости, потому перестала церемониться, решив повалить меня с наскока, но не вышло. Я видела в раскрытой пасти, как острие прошло под подбородком и пробило верхнее небо. Но недостаточно…

Химера безумно забилась, пытаясь вырваться, отстраниться, от боли потеряв ориентиры и сообразительность. А одуматься я ей не позволила: раненной ногой ударив ей по колену, а затем подсекая вторую ногу. Химера повалилась наземь, а я довольно ловко для своего состояния и спущенной одежды оседлала ее спину, намотала на кулак длинные светлые волосы, а затем стала с ожесточением насаживать ее голову глубже на острие. С каждым ударом тело трепыхалось все меньше, а острие входило глубже на сантиметры, пока в какой-то момент тварь не перестала дергаться. Но этого показалось мне мало. Я била и била. Сколько по времени и не знаю, но много секунд после того, как безжизненное тело испустило последний дух. И с каждым ударом отступали мои собственные усталость и боль.

Остановиться меня заставило не то, что я выдохлась или вспомнила о боли. А лишь осознание на сколько мое лицо сводит от широкой, сумасшедшей улыбки. Посмотрела на месиво, вместо головы химеры, убедилась, что она не сможет регенерировать, и только после поднялась на ноги, которые более не беспокоили. Глубоко дыша, поправила брюки, запахнула разодранную рубашку, дотронулась пальцами до раны на плече, осознав, что, несмотря на глубокий укус, рана больше не кровоточит. Затем наклонилась, уперла ногу в раздробленную башку химеры, и с некоторым трудом достала нож.

Все еще ощущая оцепенение, подошла к дереву, и с разбегу ударилась выбитым плечом о ствол. Вновь послышался мерзкий щелчок, воздух выбило из легких, а в глазах потемнело. Осознала себя сидящей в корнях дерева, мотнула головой, прогоняя мушки и пережитую боль, разносящуюся по телу волнами. Когда она стала терпимой, пошевелила пальцами, покрутила плечом и удовлетворенно кивнула результату. Сойдет.

Подняла взгляд на притихших ворон, а затем с ненавистью прошипела:

— Жрать подано.

Затем, не оборачиваясь, побрела с болота, стараясь… просто не думать. Ни о том, что могло случиться, ни о том, что я убила… впервые убила и не чувствую по этому поводу ничего, кроме облегчения и постыдной радости… почти ликования! Ни о том, что еще только может произойти.

К сожалению, на этом ужас данного дня для меня не заканчивается. Впереди еще одна опасность на пути к мнимой свободе.