Книга Там, где изба на курьих ножках..., страница 24 – Ария Блэт

Животные обреченно вздохнули, отчего Ягда рассмеялась.

— Не помешали? — добродушно спросил вокодак.

— Нет, конечно, — лучезарно улыбнулась навка, а после в ладоши хлопнула, — А давайте музыкальный вечер устроим?

— Хорошая идея, — ведьма очень любила пение Мирославы, так что согласилась незамедлительно.

— Я за всеми лапами, — поддержал Ратибор.

— Я тоже, только крыльями, — сирин приземлился на дерево, рядом с навкой. Видимо Добрана приманила идея попеть — голос у него восхитительный и он сам об этом прекрасно знал.

— Я как раз новую песню придумала… — и Мирослава запела.

Это была история о двух враждующих народах, которые сами того не ведая, были очень друг на друга похожи и имели общие цели. Вот только одно маленькое недопонимание породило между ними начинается кровавую вражду. Видимо навка вчерашней потасовкой кедровок и белок вдохновилось… Когда начался припев, сирин стал ей подпевать. Он не мешал ей, не перебивал, а лишь дополнял.

Когда Мирослава закончила, Добран исполнил свою песню — у него была история о неразделённой любви юноши и прекрасной девы, которые никогда не смогут быть вместе…

Они меняли друг друга, иногда подпевали, а пару раз даже спели в дуэте. Ведьма невольно подумала, что если б ей нужно было людишек в лес заманивать, она бы просто друзей своих что-нибудь попросила. Их голоса цепляли, проникали в самую душу и находили там отклик. Ягда хлопала в ладоши, смеялась, иногда вытирала слезы… Ведьма даже не заметила, как стемнело и начали мигать светлячки.

— Теперь я спою, — воодушевленно заявил Ратибор.

— Ох, жаль я не услышу, — Ягда поняла, что нужно сваливать и как можно быстрее.

Говорят, ежели кто-то поет плохо, то ему на ухо медведь наступил. Судя по таланту Ратибора, по его ушам сразу целая стая прошлась. Причем явно не единожды…

— Стемнело уже, мне баиньки пора… — она демонстративно зевнула и кинув друзьям слова прощальные, покинула их.

Ягда по тропинке домой шла, пребывая в наипрекраснейшем настроении. Но лишь порог переступила, как на нее залаяли. Причем очень злобно.

— Гав-гав… Гав-гав-гав, — если бы раб мог метать молнии из глаз он бы это сделал.

Ведьма на него оторопело посмотрела. Она совсем запамятовала, что утром раба прокляла.

— Ой, — Ягда рукой взмахнула, да речь ему вернула.

— Ведьма… — прошипел раб.

Ну вот, то “бабушка Яга”, да “бабушка Яга”, а прокляни разок, так сразу “ведьма”. Что за люди пошли… Хотя Ягде даже нравилось, когда ее “ведьмой” кликали. Сразу становилось ясно, что с человечишками она не водиться.

— Ужин приготовил? — как ни в чем не бывало спросила ведьма.

— Приготовил, — сквозь зубы ответил раб.

— Вот и славненько, — Ягда улыбнулась.

Она раба взором окинула. Уж слишком он раздраженным был, злым. Даже странно стало… Проклятье то безобидное, да и рабу говорить все равно не с кем. Так отчего ж он так свирепо на ведьму смотрит? Еще и молчит…

— Потопали, я сначала раны твои осмотрю, — хоть Ягда и не хотела этого признавать, да маленько вину перед рабом чувствовала. Решила таким способом ее загладить.

Он ничего не говорил ведьме. Молча взял табуретку и пошел в соседнюю комнату.

Ягда за ним последовала. Раб сразу стал пытаться с себя рубаху стягивать, да только вновь не вышло. Ведьма подошла, снять помогла, а у раба все это время желавки по скулам ходили.