Книга Там, где изба на курьих ножках..., страница 99 – Ария Блэт

Человечишка обед быстренько разложил, да ведьму на табурет усадил. Она его взглядом буравила, а Сэви хоть бы хны.

— Говори уже…

— Что?

— Ты явно что-то сказать хочешь, но молчишь, будто язык проглотил.

— Я не думаю, что тебе нужно что-то говорить. Ты и так прекрасно знаешь то, о чем я хочу сказать.

— Чего?… Я вообще-то не всезнающая.

— Я не про это.

— Я еще больше запуталась. Неужто ты по-простому сказать не можешь?

— Ведьмочка, ты слишком стараешься с подготовкой к зиме. Все, что можно было сделать, ты уже сделала.

— Знаю…

— Я же говорил, что ты знаешь.

— Я по лесу иду, и мне чудится, будто сейчас Мирослава и Ратибор выйдут, а Добран на веточку приземлится.

Он накрыл ее руку своей теплой ладонью. Это хоть и не развеяло страх и тревоги, но заставило ведьму мимолетно улыбнуться.

— Видишь ли… Раньше мы все дела разделяли и сообща лес к зиме готовили, а тут… Я и вправду волнуюсь — вдруг что-то забуду или не предусмотрю. Обычно это Мирослава всех закармливает и запасов с избытком набирает, а Добран все наперед предугадывает…

— А Ратибор?

— А, — отмахнулась ведьма. — Он особо ничего не делает. Только по лесу шастает да языком чешет — всем указания раздает, а сам палец о палец не ударит.

— Почему?

— Блохастый считает, что звери сами все делать должны и наши подачки им не нужны. Для него зима — естественный отбор.

— Но вы же вроде все о лесе заботитесь…

— Да, но против природного равновесия не попрёшь.

— Природного равновесия?

— Да, слабый зверь погибает, но зато сородичам достанется его кров и пища. Это им поможет выжить.

— Но ты же помогаешь слабым…

— Не совсем. Я могу излечить ранку иль хворь, но когда нить судьбы к концу подходит, не вмешиваюсь.

— Как ты это понимаешь?

— Чувствую, — ведьма пожала плечами.

Скелетообразный на ведьму глядел, да все же спросить не решался. Чувствовал, что не время с расспросами лезть. Девушка в себя ушла, да в пучину переживаний погрузилась, лицо ее печалью омрачилось.

— Как думаешь, они успеют до зимы вернуться? — она с надеждой на человечишку посмотрела, а у него от ее взгляда язык не повернется правду сказать.

От горьких слов его спас сирин, что нежданно-негаданно с ведьмой связался.

“Как поживаешь? Еще не надумала с человечишкой продолжением рода заняться?” — съехидничал до боли знакомый голос. А Ягда… Ягда икнула, представив во всей красе процесс этот “продолжения рода”, да медленно багроветь стала.

— Ведьмочка, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Скелетообразный.

Почти каждый раз сирин над девушкой подтрунивал, а та лишь локти в обиде грызла — как ни крути, до друга своими ручонками нежными дотянуться не могла да подзатыльники ласковые на расстоянии давать не умела. Так что приходилось краснеть да молча терпеть. Ягда уже почти смирилась с тем, что человечишка ей по сердцу пришелся, да только менять ничего не хотела. Зачем? Ей и так хорошо.

— Ведьмочка… — обеспокоился резкими переменами на ее лице человечишка.

Она выразительно на головушку свою показала, давая понять, что с сирином говорит. Сэви понятливо кивнул, да пошел посуду мыть, чтобы не мешать их разговору.

“Добран… “ — мысленно обратилась к нему ведьма, стараясь всеми возможными правдами и неправдами сделать угрожающий голос.