Книга (Не) разведись со мной!, страница 38 – Франциска Вудворт, Настя Любимка

И вместо того, чтобы отблагодарить Лероя за моё спасение, отец, не став его даже слушать, прочитал ему лекцию о чести воина, которую тот запятнал. Все слышали, как он сказал:

— Пошёл вон со двора! И будь благодарен, что не отстегали тебя кнутом за обман, хотя ты этого заслуживаешь. — И призвав магию, снял печать принадлежности к роду Диэйт с руки Лероя.

Мне не удалось изменить события прошлого. Наверное, быть несправедливо изгнанным и невинно пострадать Лерою судьбой написано, чтобы в будущем заставить всех уважать себя за воинскую доблесть и сильный дух. Но хотя бы в этой реальности его не избили и не бросили в тюрьму. Только в том, чтобы быть незаслуженно и с позором, изгнанным со службы и без рекомендаций, тоже хорошего мало.

Я не могла этому помешать. Никак. Как и прямо сейчас не могла ничего сделать.

Поэтому хранила молчание и даже не притронулась к еде, которую Рози мне принесла, хотя до прихода Мили у меня была аппетит. Пропал. А вот от лекарства отвертеться не вышло, горничная настойчиво подсовывала мне пиалу, и сдавшись, я выпила горький отвар. И, пусть я думала, что уснуть у меня если и выйдет, то с трудом, однако ошиблась и достаточно быстро заснула. Да так крепко, что Рози едва смогла меня разбудить.

— Леди Каролина, вы проснулись! — облегченно выдохнула девушка, чье лицо, склонившейся надо мной я различала с трудом.

Веки были тяжелыми, и если бы не следующие слова горничной, вероятно, я бы их сомкнула снова.

— Я привела Оуэна.

С усилием я распахнула веки пошире, прогоняя сладкую дремоту.

— Веди, — хрипло приказала ей.

Дважды повторять не пришлось. Но прежде, Рози усадила меня в кровати, взбив мне подушки, а затем укутала меня в домашний халат, завязав его впопыхах несколько туго, и чуть ли не до самого подбородка натянула мне одеяло. Приличия-с… вроде как соблюдены.

— Я покараулю за дверью, чтобы вам никто не помешал, — сказала она, оставляя нас одних.

Я понимала, что сказано это из чувства такта, чтобы не мешать нашему разговору. Под моей дверью не дежурили беспокоящиеся о моём здоровье. За всё это время ко мне приходил лишь помощник лекаря, и вот сегодня Мили.

Но сестрица вряд ли ещё раз сунется. Если у нас и возникали разногласия, то я всегда первая старалась умаслить Мили, шла к ней мириться и просить прощения, не выдерживая её игнорирования. И в этот раз сестра вряд ли изменит себе: забудет обо мне на несколько дней, чтобы я уже дошла до нужной кондиции и ради примирения сделала всё, что она просит. Пусть хоть запросится!

Наверняка решит ещё меня промариновать, чтобы я взвыла от скуки, лежа в одиночестве у себя в комнате. Никому не нужная, всеми забытая. Чтобы прочувствовала это и вновь начала дорожить обществом сестры.

Мне же это будет только на руку! Невыносимо видеть её лживое лицо. Однажды увидев её истинное отношение ко мне без масок и притворства, сложно делать вид, что я ничего не знаю и поддерживать образ прежней Каро. На пикнике я не сдержалась и показала характер. Это приближающийся визит дедушки меня воодушевил. А как жить без него, его силы и поддержки, я просто не видела. Отец слушал лишь мачеху с сестрицей.

Оуэн Фиц стоял передо мной бледный словно только что отштукатуренная стена. Казалось, из него разом вытянули душу, лишив буквально всех красок и эмоций. Подойдя ближе, он низко поклонился, и дождавшись моего позволения, втянулся по струнке.