Книга Сказочник, страница 67 – Хэля Хармон

Веранда, или может, правильней назвать ее столо-вой,— обитая светлым деревом просторная комната с завешенными тюлем окнами. Еще не стемнело, но мама уже включила верхний свет. Правильно, с ним было уютнее, и я чувствовала себя в безопасности. Стулья с овальными спинками и плюшевой рвжей обивкой были новыми, я их раньше не видела. Но больше всего меня поразило не это.

— Мам, ну ты даешь.— Я растерянно оглядывала стол — прямо новогоднее пиршество. Темно-синие тарелки с созвездиями — мама вытащила из закромов свой самый раритетный сервиз. Это еще папе дарили какие-то его очень состоятельные пациенты в благодарность. Бабушкино столовое серебро... Ничего себе, я думала, она эту тяжёлую артиллерию и на свадьбу мою не расчехлит. Две бутылки вина, которые меня совершенно не привлекали. И мамин традиционный облепиховый морс в хрустальном графине, который заинтересовал меня гораздо больше. Молочно-белые тонкие конические фужеры, тоже бабушкины. Их как раз осталось всего три — когда, если не сейчас, их использовать. Из кухни доносился запах запеченной свинины. О, я обожала, как мама ее делает: тонкие ломтики мяса, грибочки, помидорчики между ломтиками... Господи, если мы немедленно не сядем за стол, я просто упаду в обморок.

— А что такого? — Вопросительно уставилась на меня мама.— Ты же не каждый день приезжаешь. А когда ты меня знакомила со своим мужчиной в последний раз? Никогда! Одноклассник за тобой ухаживал, вот его я видела. И все. Вот дождалась...

За столом мама не стесняясь разглядывала Сказочника, он отвечал ей тем же. Я знала, что они одобряют друг друга. Мы с ней были похожи,— только она покрупнее — на размер, пожалуй, и чуть выше ростом. А вот волосы на вид гуще были у меня, но это, скорее всего, потому что вились. Вьющиеся всегда кажутся гуще. Она же была как речная русалка — ей только венка из лесных трав на голове не хватало.

Но русалки — это же утопленницы? Почему я об этом подумала? Да еще и про венок. Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось. А вдруг по предупреждение Сказочника в машине подразумевало, что если ему что-то не понравится, то пострадает мама?

Горло перехватило. Кажется, я сейчас опять заплачу. Да что за ерунда со мной такая?!

Я задумчиво отложила вилку.

— Маша.— Сказочник накрыл мою руку своей и вопросительно взглянул на меня. Я уставилась на него непонимающе. Он так редко называл меня по имени, что я с некоторой задержкой осознала, что он обращается ко мне. Ну правильно, не мог же он при матери называть меня «малышка».

— Нормально все,— я кивнула ему. Немного подождала, и плакать перехотелось. Я даже повод не могла вспомнить.

— Мам, такой салатик шикарный... — Я прикончила уже две порции свинины и порцию салата. Пол-литра облепихового морса также канули в лету.

— Давай еще положу.— Мама подскочила, и я с облегчением отметила, что она не заметила моего странного поведения. По крайней мере, в этот раз. Чего нельзя было сказать о Сказочнике.

Мы болтали ни о чем. Я предоставила Сказочнику изложить историю нашего знакомства, у него это прекрасно получалось. Я слышала эту версию событий уже не в первый раз и, кажется, потихоньку сама начинала в нее верить. А какая разница? Для меня же было бы лучше, если б мы познакомились именно так, он рассказал.