Книга Сказочник, страница 68 – Хэля Хармон

Потом Сказочник вызвался помочь маме с десер-том. Мы привезли мамин любимый торт — шоколадный с вишней. Мне было страшно подумать о сладком. Я ничего не ела с раннего утра, поэтому, как только сели за стол, накинулась на мясо, салатики, микроскопические огурчики... Забыла, как они называются. И теперь откинулась на стуле, пока мама и Сказочник в смежной комнате резали торт, и изо всех сил старалась не заснуть прямо сидя за столом.

Я медленно моргнула. Напротив меня сидела Алла. Сон как рукой сняло. Я бы ее, пожалуй, не узнала, если бы не кольцо и не грязные алые обрывки одежды. Волос, непонятно на чем державшихся, осталось немного. Алла была грязно-коричневым скелетом, с виднеющимся то тут, то там нашлепками сизо-зеленого мяса.

— Отстой,— резюмировала я, подивившись собственному спокойствию.

Скелет за столом принялся стучать зубами. Щелк-щелк. Предположим, что это был смех. Интересно, как она планирует разговаривать. Ни языка, ни гортани у нее не было. Голос зазвучал из вымазанного землей черепа.

— Я тебя не осуждаю, это твое право,— сообщил скелет-Алла.

— И я,— подхватила девочка в розовом купальнике, сидящая на соседнем стуле. Капли с ее волос бодро сбегали на ковровое покрытие цвета молочного шоколада.

— А я осуждаю,— Женька стояла за спинами двух сидящих напротив меня покойниц разной степени свежести.

— А мне, честно говоря, плевать,— просто, но честно ответила я несуществующей Женьке. Да так легко, что опять сама себе удивилась.

— Ну да, это понятно,— поддакнула Олесъка,— тебе судьба это испытать. А нам не судьба. Я вообще умерла в двенадцать, у меня и шансов не было.

— Чего? — Я не успевала за своим многоликим подсознанием.

— Да,— щелкнул зубами скелет-Алла,— а у меня был шанс. Но я решила, что мне это не надо. Я хотела хорошо жить. Вкусно кушать, носить наряды…

— А я…— заговорила Женя,— а мне просто в жизни не везло. И не повезет. Я еще чуть-чуть — и упущу свое время. А подходящие мужчины рядом со мной никогда не было…

— Ты же с Костей встречаешься,— подсказала я эфирной копии Женьки.

— Да я ему не нравлюсь,— махнула она рукой,— это он мою бдительность усыпляет. Чтобы вас, Бонни и Клайд, отмазать. Да и много ли я могу, с переломанными в крошку тазовыми костями…

— Жалко,— зачем-то сказала я. На самом деле мне не было жалко. Мне было бесконечно плевать на них всех, на их ломаные кости таза и черепа. Это бессмыслица. Мне это все кажется. Я точно находилась в коконе, куда сигналы из внешнего мира приходили тусклыми, приглушенными. Это был какой-то рубеж ментальной обороны. С моей стороны кокона Царил штиль.

Я могла расплакаться, но всерьез обвинить себя в чем-то не могла. Плевать. Пусть горят все синим пламенем. «Пш,» — перед моим мысленным взором кто-то щелкнул блестящей черной зажигалкой. М-да… Синим пламенем.

— Что ты говоришь, Мань? — Мама выглянула из кухни.

— Да аудиосообщение Женьке записывала.— Я подняла со стола и встряхнула показательно смартфон. Он был заблокирован, но ей оттуда не могло быть видно.

— Хорошо. Мы уже нарезали торт. Сейчас приведем. Тебе же кофе ванильный?

— Ой фу, нет, мам. Мне лучше чай… Спасибо.— Мне некстати вспомнилось, как горчил мой любимый кофе сегодня утром.

— Хорошо.— Мама загадочно улыбнулась, поправила свою русалочью прядь, упавшую на глаза, и скрылась из зоны видимости.