Книга Сделай мне красиво!, страница 96 – Дина Зарубина

Мужчине можно многое простить, и уж тем более, такой ничтожный эпизод? Он же мужчина, ему надо! Он не клялся, не обещал ничего… Э, нет. Эпизод затрется, моральная распущенность останется. Верность – не только мораль, но и гигиена. Заводят же магистры в городе постоянных женщин, своих собственных, не тащат в постель кого попало. Не смогу я с ним ничего и никогда. Претит. Прости, Лотта, но первая любовь у тебя не удалась. Она вообще мало у кого удается. Опыта мало, влюбляешься в мечту, построенную воображением, и закономерно обманываешься.

— Но он же мужчина, ему необходима близость! – Заметил Черноморд.

Я завела глаза вверх. От воздержания еще никто не умирал. А мне не надо? Мне только стирать, убирать, таскать подносы? Мне тоже хочется! И внимания, и восхищения, и ласковых слов, и комплиментов, и да, если к ним прилагается совсем не противный магистр, то я смогу закрыть глаза. Постараюсь. Альбин был честен со мной. А честность – совсем не мало в моем случае.

— Самочек у самца должно быть много! – возразил Черноморд.

— А самцов у самочки?

— Всех порву, один останусь! – Фамильяр раздулся в шар, выражая готовность рвать и метать.

— Или гадюку себе найди, пошипите вместе.

— Злая! – фыркнул Черноморд.

— Злая не злая, силу надо развернуть, чтоб всех свернуть. В бараний рог, – подхватила фамильяра под толстое пузико и пошла из часовни.

Готовиться к свиданию. До чего же просто мужчинам! Принял душ, почистил зубы и уже принц. Даже бриться не нужно, потому что МОДНО! Потому что неопрятная щетина считается брутальной и возбуждающей. А некоторым еще и нравится, когда им кожу будто наждачкой сдирают. Самцу некогда бриться, он слишком занят важными делами, чтоб постараться быть приятным женщине. Пусть она старается. Хорошо, что тут такое не было принято. Бородку можно отпустить годам к сорока, к солидным чинам, а до этого все смеяться станут, скажут, что парень с ума сошел, со стариками равняется.

А мне-то… брови, пятки, ногти, волосы… и не там! На голове достаточно помыть и высушить. А вот в других местах удалять! Больно, между прочим! Если бы мужики знали, чего стоит кожа, как атлас! И эпиляторов тут нет.

— Брысь! – я сварила сахарную пасту и собралась мужественно ее намазать. Воплотить в действии выражение «попа слиплась».

— Чего это «брысь»? – Возмутился Черноморд. Устроившись на комоде, он с любопытством наблюдал на маникюром и педикюром, обогащая запас бранных слов. Лотта таких не знала. – Вот ты дурная! Столько мучений! Наверняка есть подходящее заклинание!

— Где, блин, оно есть?! – Практикум полетел в Черноморда. Он подпрыгнул и увернулся. Книжка плюхнулась на комод. – Я все косметические заклинания пересмотрела! От прыщей есть, от веснушек, от царапин, для белизны зубов, а чтоб волосы удалять, такого нет!

— Может, и не надо? Вдруг не принято?

Я горестно вздохнула. Может, и не принято. Вопрос сложный. Под юбки я тут никому не заглядывала, в монастыре послушницы в сорочках купались.

У нас, допустим, в советское время тоже было не принято ноги брить. Растут и растут, у кого-то больше, у кого-то меньше, все естественно. Разве что танцовщицы, спортсменки, манекенщицы таким излишеством занимались, как депиляция. Повальная мода на гладкость ног вспыхнула в США, в 1939 году, с появлением нейлоновых чулок. Раньше чулки были плотные и непрозрачные, шелковые, хлопчатобумажные и шерстяные. Во время войны нейлон объявили стратегическим продуктом, из него шили парашюты. Лишившись чулок, модницы стали ноги начисто брить, а сзади рисовать карандашом для глаз полоску, будто шов на чулке. За десять метров и в полумраке дансинга вполне прокатывало.