Книга Белка на метле, страница 61 – Анна Леденцовская

От Йонтека и Войтомира под шумок Белкина под предлогом уборки и ускользнула, а за ней, мелькнув пушистым хвостом, упрыгал рыжий Павлентий. Бельчонка очень раздосадовало, что ему предпочли каких-то серых волков и кормят этих обжор, которые и сами могут в трактире поужинать.

— Вот что за несправедливость-то, Оль? Они же жалованье получают, — канючил он, — а я бедный, несчастный фамильярчик на диете.

— Да-да, — фыркнула Белкина. — Диета у тебя всем на зависть. Вон какое пузо наел. Скоро ни на одно дерево не запрыгнешь.

— Чего это? — Пушистый хвост мазанул ее по плечу, и бельчонок вмиг оказался среди зеленеющих под снегом еловых веток. — Вот я...

Он неожиданно замолчал и спрятался среди колючих лап. На наполовину расчищенную дорожку, подсвеченную магическими фонарями и ведущую к беседке, из кустов бесшумно выскользнула звериная фигура.

Морду спасенной «волчицы» Белкина узнала сразу. А вот того, что зверь, охарактеризованный Павлентием как «мать семейства и обычная волчица, не оборотень», обернется Войтомиром Клыкастым, она совсем не ожидала.

Не успел мужчина открыть рот, чтобы что-то сказать, как в его ни в чем не повинную голову чуть не прилетело лопатой. Противоречивые эмоции, весь вечер раздирающие Олину душу, сплетясь в клубок, наконец прорвались наружу, тем более она помнила, что фамильяр как-то разговаривал с попавшим в ловушку волком, а значит, они с князем ее обманули специально.

— Я тебе покажу «волчица с волчатами»! — Лопата опять свистнула рядом с плечом в очередной раз увернувшегося князя. — Обманщик! Обычный волк он, еще и волчица. Извращенец серый.

Войтомир ничего не понимал, во все глаза глядя на разбушевавшуюся вдруг Белкину. Ох, как она была хороша в распахнутой шубейке, румяная и грозная. Он аж облизнулся, и это спровоцировало новую волну Олиного гнева.

— И мне голову задурил, и мальчишке. Никуда я с тобой не поеду!

Брямц! В этот раз она таки достала его по плечу, приголубив от души. Правда, удара князь как будто не заметил. Он перехватил лопату, а отобрав инструмент защиты и нападения, грозно свел брови и рявкнул:

— Не знаю, какая там волчица и что за прочая ерунда. Разберемся. Но со мной ты уедешь. Ты моя невеста и станешь женой. В карете, в мешке, добровольно или силой. Все равно увезу. Ты моя.

«Во дурак-то, — простонал про себя затаившийся в ветках фамильяр. — Ну все. Капец волчку. Она его сейчас в сугробике и без лопаты прикопает».

После слов князя Ольга словно заледенела. Нет, она не кинулась на него с кулаками, как подумал бельчонок. Просто побледнела, застыла, невидящими глазами глядя на мужчину и до крови кусая губы, а потом тихо-тихо, едва слышно сказала:

— Нет.

И столько в ее шепоте было силы и решительности, что сердце оборотня сжалось от боли, как будто кто-то сдавил его когтистой лапой.

— Я... — Он не мог подобрать слова. Чтобы оправдаться, объясниться. Не вовремя в нем проснулись замашки владыки, ох не вовремя.

Войтомир испугался, что уже не вернуть те искры в ее глазах и запах страсти, пряно шибанувший в чувствительный нос, когда она увидела его полураздетым, и все же нашел силы хрипло попросить, извиняясь, наверное, первый раз в жизни:

— Прости. Я не то... погорячился и... не могу без тебя. Не хочу. Останусь в городе сколько смогу, потом буду приезжать и ждать. — Глаза Войтомира засветились золотистыми фонариками в морозном сумраке. — Я люблю тебя, Ольга Белкина, и хочу, чтобы ты стала моей женой. Чтобы захотела ей стать.