Книга Белка на метле, страница 64 – Анна Леденцовская

— Павля? Что-то случилось? Беда какая-то? — По примеру дворничихи Угд стал звать рыжего сокращенно и панибратски, тем более что пушистый обжора не раз был подловлен за попыткой утащить орехи или еще что-нибудь вкусное, так что пиетета, как раньше, у повара не вызывал.

— Я такое натворил, такое... — пискнул тот, округляя глаза и трясясь от озноба всей своей промокшей в сугробах тушкой, так что в сердце старика кольнуло.

Угд тяжело осел обратно на табурет, вяло махнув рукой в сторону, где на буфете лежали несколько чистых полотенец.

— Вытрись, обсушись вон у огня и рассказывай. Дрожишь весь. Только, чур, честно. Не привирай и не пытайся показать что-то лучше или хуже, чем есть.

Бельчонок кивнул.

Рассказ с учетом того, что в этот раз Павлентий и правда выложил все как было в надежде на помощь, занял не так уж много времени. По сути-то — сцена в лесу, его вранье, Ольга с лопатой и жесткие слова князя как апофеоз.

— Он ей фамильное кольцо отдал с волколачьим карбункулом, а она знаешь что? Она его мне в лапы сунула. Иди, говорит, властвуй над волками. Представляешь, дядь Угд? Я чуть не обделался со страху. Олька ушла, а князь страшный в сугробе затаился. Ух, злой, злой. Я ж чуял. — Бедолагу все еще трясло от пережитого ужаса.

— А кольцо-то где? — Старый орк высыпал перед отогревшимся фамильяром горсть чищеного лесного ореха. — Держи вот. Хоть за то, что ты устроил, тебя не кормить надо, а хворостиной по хребтине отходить. Разве что не со зла, а по дурости. Ну и то, что сам признался, тоже хорошо. Так где кольцо? Матильда прознает — отберет на правах хозяйки. Все твое ей принадлежит, а Ольга колечко, считай, тебе подарила. Беда будет.

Протянувший было лапку к орехам Павлентий замер и обиженно воззрился на Угда.

— Я ж не дурак. Хотя, наверное, он, но не настолько. Я его князю в тот же миг и возвернул. Его же кольцо. Потом опять Ольке отдаст, когда помирятся. Только надо им помочь как-то. А? — Рыжий с надеждой смотрел на повара.

В помещение вошла Лимала, сбросила темную меховую накидку и повесила на ее крючок у двери,.

— Напомогался уже. Уймись, — погрозила она пальцем бельчонку. — В это дело лучше нос не совать, чтоб еще больше не испортить. Тебе так точно. Чтоб сидел тихо и никому ничего! Ясно? Жуй вон орехи.

— Мать, но ведь бал выпускной уже завтра. Танцы и выбор... — Угд подсунул Павлентию вазочку с печеньем и плеснул чайку в пиалу, чтобы тому было удобно пить.

Рыжеволосая орчанка тряхнула волосами, превращаясь в невысокую седую бабулечку с добрыми глазами.

— Ничего-ничего. Ты мне чайку завари для нашей Олюшки. Я отнесу. Да про платье с ней посудачу. Дело у меня к ней. Сам сказал, бал завтра. Дела — они такие. Их доделать надо. Хошь не хошь. А старая кандага не в курсе. Да? Ну и посмотрим, посмотрим.

Хитро улыбнувшись, она взяла поднос с чаем, приготовленный сыном, и пошла к дверям.

— Вы бы мальца того нашли, что ли, Йонтека. Всему-то вас учить. Дети, они многое могут, особенно если сердцем к кому прикипят. Только лишнего не болтайте. Ясно вам? Просто поссорились, да и все.

Женщина ушла, а повар встал, подхватив на плечо жующего бельчонка, и, сдернув с крючка меховую жилетку, вышел во вступающую в свои права зимнюю ночь. Надо было найти мальца и науськать его на охоту за одним глупым серым волком, хоть и князем всего Темнолесья.