Книга Белка на метле, страница 66 – Анна Леденцовская

Гости разъехались. Белкина нашла в себе силы на прощание кивнуть Войтомиру и от души обнять Йонтека.

Ночь она промаялась, забывшись тревожным сном, в котором, проваливаясь в рыхлый снег, металась по лесу, пытаясь отыскать и спасти скулящего от боли зверя.

Проснулась Ольга оттого, что на нее сверху плюхнулся бельчонок.

— Оль, там тебя ждут все. Уже утро давно. Ведьма злющая, как куча самых свирепых крыс, и какая-то странная. Ты это… — Павлентий потыкал ее лапой в бок и даже потыгыдынкал на ней взад и вперед поверх одеяла, — вставай уже. После обеда женихи вернутся. Танцы там всякие танцевать придется, а ты все спишь и спишь. — В голосе фамильяра слышалось беспокойство. — Ты же не заболела? Нет?

— Нет, Павлуш, не заболела. Слезь. — Белкина шуганула увесистого попрыгунчика. — Сейчас встану. Беги скажи, что приду минут через двадцать. Ладно?

— Ага. А... — Рыжий замялся у двери, пряча глаза. — Оль, ты все же прости Войтомира-то, а? Он тебя точно любит, я чую. И...

Но, увидев, что подруга нахмурилась, фамильяр замолчал и выскользнул за дверь, решив, что, видимо, сейчас не время для подобных бесед.

Правда, хмурилась Ольга не из-за него. Ей внезапно стало тревожно, и показалось, что ее ночное видение — не обычный сон. А еще она только сейчас осознала, что тоскливый плач, преследующий ее во сне, принадлежал не взрослому волку. Волчонку.

«Надо Лимале рассказать и князю. Вдруг это не просто сон?» — с этими мыслями Ольга соскочила с кровати и начала торопливо собираться.

До кандаги Белкиной добраться не удалось. Бледная, как голодающая моль, Матильда отправила за Олей Тинку, отругав фамильяра, что не смог поторопить эту ленивую дворничиху.

— Бежим скорее, — Тинка перехватила Ольгу, едва та вышла за дверь, — мадам психует. Орала, что детей увезли без ее ведома, сама жуткая, а под глазами синячищи замазанные. Как мой покойный папаша с похмелья, перед тем как помер. Неужто ведьмы тоже пьют, как обычные люди?

Просветить подругу по поводу пьющих ведьм Белкина, конечно, не могла, да и состояние ректора Пшиляковской ее не заботило. Больше всего она волновалась о том, что снова увидит князя. Приснившийся сон не давал Ольге покоя.

Репетиция, примерка платья и прочее словно прошло мимо нее. Даже обычно чуткая ко всему Лимала, заметив состояние Белкиной, не стала ее расспрашивать, решив, что это последствия ссоры. У кандаги имелись более важные дела, и сейчас женщина не могла отвлекаться на мелочи.

Ведьма, по наблюдениям матери орка, и вовсе была не в себе. Матильду словно съедало и высушивало изнутри. Обычно просто ехидная, она стала злющей и желчной. Придиралась ко всему и ко всем по любому поводу.

Успокоилась ведьма лишь к приезду мужчин и как-то подозрительно внимательно отнеслась к привезенным ими детям.

— Ты малышей забери куда подальше, — наставляла сына кандага, — и соли всем выдай по жменьке в мешочках. На шею повесь. А еще по порогу да подоконникам насыпь. Пока сидите, все, что отражает, водой с солью натрите да в печи травку пожгите, что я дала.

Не одной Ольге было тревожно. Атмосфера вокруг словно накалилась. Чем больше улыбалась, пытаясь казаться приветливой, Матильда, тем сильнее хмурились некоторые женихи.

Фамильяр и вовсе напугал Белкину. Она увидела, как юркий пушистик, шнырявший по залу между собравшимися, на секунду замер, а потом вдруг пошел к двери неестественной походкой ожившего чучела.