Книга Когда ты не в своём теле, страница 13 – Елена Казанцева

Через минуту Алиса уже не слышала свекровь. Она лежала и смотрела в потолок, разглядывая трещины в штукатурке. Она понимала, что в этой семье все делается через угрозы и манипуляции, и сейчас ей надо было придумать тактику, как этому противодействовать, если не удастся вернуть всё на круги своя.

— Сколько я ещё пробуду в этом теле? А если я никогда не вернусь обратно? – с ужасом подумала она.

— Что там сложного? Тряпочкой немного помахать, чтобы чисто в доме стало, пару рубашек мужу постирать, картофель почистить и отварить, – бубнила рядом свекровь.

— Кастрюлю тебе на голову надеть, – про себя подумала Алиса.

— Я наклоняться не могу, у меня сразу давление, чуть инсульт не словила, –свекровь ухватилась пухлыми пальцами за голову. – Тебе проще, ты молодая, ты меня в старости поймешь.

— Боже, ещё и старость не за горами, вот и жизнь пролетела, – с ужасом подумала Алиса. – Сколько мне там лет? Молодость, красота – всё пролетело. Боже! Неужели я навсегда останусь в этом дряблом теле?

— Ты меня слушаешь? – вдруг зло спросила свекровь.

— У меня голова болит, – Алиса демонстративно развернулась к свекрови спиной и закрыла глаза.

— Голова у неё болит, а у меня всё болит, – фыркала свекровь. – У меня всё тело ломит.

— Ага, ага, то лапы ломит, то хвост отваливается, – подумала Алиса фразами из детского мультфильма «Простоквашино».

— Ноги как не мои, – продолжила жаловаться свекровь.

— Почему «дочь» покорно стоит у кровати и молчит? Что это за жертвенная позиция? – думала Алиса. – И почему она так молчалива, боится слова сказать? Она никогда не защищает мать?

— Пойдем, Катька, мать твоя совсем от рук отбилась, ты теперь должна нам помогать, – зло шипела свекровь.

— Но бабушка, у меня же Никита, – устало и покорно пыталась возразить дочь.

— Никита, Никита… Ты женщина, должна везде успевать: и учиться, и мужа ублажать, и о старых родственниках беспокоиться, – зло огрызнулась бабка, читая нравоучения внучке. – Если мать-лентяйка в больнице валяется, значит, ты должна засучить рукава и пойти к отцу пол мыть, жрать готовить, стирать.

— Вот… су… ка, – пронеслось в голове у Алисы.

Она обернулась и посмотрела на свекровь с Катей, но те уже выходили из палаты. Впереди переваливалась с боку на бок свекровь со своими котомками, позади неё шла Катя, низко опустив голову. Алисе так захотелось бросить в спину свекрови старый тапок, что пришлось даже крепко сжать пальцы, чтобы обуздать свою злость. Вот так семейка!

В семье Алисы всё было по-другому, так ей казалось. Но, задумавшись, она начала анализировать. А ведь её мать тоже неплохой манипулятор. Она ловко крутила отцом, тот выполнял все её прихоти. Да и самой Алисой мать вертит, как выгодно ей. А Алиса? Она-то сама какая? Что из себя представляет? Максим её любит, а она… она его любит?

И тут в голове вспыхнули флешбеки. Макс, подруга, вечеринка, на которую её позвали, но она не поехала. Она вспомнила платье, что осталось висеть на вешалке в гардеробной. Потом машину, снег, что падал на лобовое стекло, дворники, которые судорожно дергались, силясь стряхнуть снег. Максим! Он стоял на тротуаре с какой-то девкой.

Она вспомнила Максима и незнакомку: те стояли на противоположной стороне дороги и говорили. Незнакомка стряхивала снег с рукава куртки Максима, в этом жесте было так много собственнического, будто этим жестом она присваивала его себе. В этот момент Алиса чуть не задохнулась от ужаса. Она здесь, а её Макс где-то там, где живет эта незнакомка, которая хочет присвоить её Максима.