Книга Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма, страница 126 – Виктор Громов

Имя прижилось. По документам Варвара Александровна Соколова стала Варварой Александровной Арсеньевой, но Марина Воронцова внутри не исчезла и не превратилась в далёкое воспоминание. Она стала частью той женщины, которой Марина была теперь.

За окном шёл 1900 год. Марина закончила проверять ведомость и уже потянулась за следующей, когда из дверей раздалось:

— Варвара Александровна, вы обещали сегодня закончить раньше.

Она подняла голову. Дмитрий стоял на пороге.

— Я ничего подобного не обещала.

— У меня есть свидетели.

— Жандармские?

— Хуже. Домашние.

Марина улыбнулась. После свадьбы Дмитрий работал в том же управлении, но в соседнем подразделении — достаточно близко, чтобы они могли обедать вместе, и достаточно далеко, чтобы он не имел возможности командовать ею непосредственно. Последнее обстоятельство она считала одной из основ счастливого брака.

— Кто именно свидетель?

— Софья. Приехала час назад.

Марина отложила карандаш.

— И вы молчали?

— Она велела не отвлекать вас от государственной важности. Через сорок минут передумала.

— Умная женщина. И быстро учится.

Софья приезжала часто. После истории с Жаровым ей понадобилось время, но постепенно прежняя лёгкость вернулась: она снова смеялась, спорила и строила планы, в которых Алексей больше не занимал центрального места. Жаров получил приговор за своё участие в сети и до конца сотрудничал со следствием.

Николай Редников сохранил торговый дом, окончательно отделив его от дел отца. Константин Павлович ожидал суда по объединённому делу. Северный земельный проект пересмотрели, часть сделок оспаривалась, часть владельцев получила возможность предъявить претензии. Главное же заключалось в другом: прежняя схема больше не могла существовать незаметно. Старая Северная станция снова стала мёртвой — на этот раз действительно.

— Вы меня слушаете? — спросил Дмитрий.

— Нет.

— Я заметил.

— Что говорили?

Вместо ответа он вошёл и положил перед ней телеграмму. Марина машинально напряглась. Этот рефлекс ещё оставался: незнакомый бланк, цифры, чужая передача — и где-то внутри на секунду оживали Северная, ночные дежурства и несколько слов, однажды изменивших всё.

Дмитрий заметил.

— Опаснейшее сообщение.

— Откуда?

— Из дома.

— Нашего?

— К сожалению, да.

Она взяла бланк. На нём стояла одна строка:

«Ужин остывает. Муж скучает. Просьба прибыть немедленно».

Марина перечитала и подняла глаза.

— Вы отправили служебную телеграмму из соседнего здания?

— Попросил передать по внутренней линии.

— Это злоупотребление.

— Готов понести ответственность.

— Я составлю заключение.

— Надеюсь, строгое.

Она рассмеялась.

— А если адресат откажется?

Дмитрий наклонился ближе.

— Придётся применить власть.

— Служебную?

Он поцеловал её в висок.

— Семейную.

— Это звучит ещё опаснее.

— Зато на неё вы согласились добровольно.

— Не помню такого пункта.

— У меня есть свидетели.

— Софья?

— Она подпишет всё, лишь бы мы наконец пришли ужинать.

Марина посмотрела на стол. Ещё один журнал, два неподписанных листа, проверка, которую вполне можно закончить утром. В прежней жизни она почти наверняка осталась бы. Не потому, что работу нельзя было отложить, а потому, что возвращаться было особенно некуда. Тогда это казалось удобным и нормальным: никто не ждал, никто не сердился из-за задержки, никто не присылал нелепых сообщений с требованием прибыть к ужину.

Она закрыла журнал. Дмитрий изобразил преувеличенное удивление.

— Что происходит?

— Не мешайте. Я совершаю историческое событие.

— Какое?

Марина поднялась.

— Ухожу вовремя.

— Позвать свидетелей?

— Не испытывайте судьбу.

Она подошла к телеграфному аппарату. Когда-то его металлический стук стал первым звуком нового мира. Тогда Марина не знала, где находится, чьими глазами смотрит, кому может верить и доживёт ли здесь хотя бы до следующего утра. Теперь прошлое не вернулось, а ответа на вопрос, почему всё произошло, так и не появилось. Возможно, его не будет никогда. Марина больше не требовала от мира объяснения: некоторые загадки можно расследовать, другие приходится принять как границу между тем, что было, и тем, что стало.

Она выключила аппарат. Комната сразу стала тише.

— Идёмте, Варвара Александровна, — сказал Дмитрий.

Марина взяла его под руку.

— Только не привыкайте, что я буду заканчивать работу вовремя.

— За год я уже понял.

Они вышли вместе. Марина закрыла дверь кабинета и впервые за две жизни ушла с работы не потому, что закончились дела — дела не заканчивались никогда, — а потому, что дома её ждали.

За закрытой дверью остался молчащий телеграф.

Он больше ничего от неё не требовал.

КОНЕЦ