Книга Крик души, или Я другая, страница 19 – Ани Вебр

— Такова жизнь, — парировал он, пожав плечами, будто речь шла не о чужой жизни, а о чём-то обыденном, вроде погоды.

— И что тебе надо на этот раз? — поинтересовалась, а сама лихорадочно перебирала в голове варианты: как отвлечь его, как выиграть хоть секунду, как спасти Луизу.

В глаза бьёт солнечный свет — яркий, безжалостный, будто сотканный из тысяч золотых игл. Он режет зрачки, заставляет часто моргать, пытаясь привыкнуть к этой слепящей реальности. Мир вокруг расплывается в дрожащих контурах, а потом медленно, неохотно обретает чёткость.

— Очнулась, наконец! Ты что творишь?! — звучит совсем не добрый голос богини. В нём — не просто раздражение, а тяжёлый, густой гнев, в котором смешаны страх и усталость.

Поднимаюсь с земли и сажусь в кресло. Знакомое место, однако. Резные подлокотники, обивка из тёмно-синего бархата, поблёкшего от времени, но всё ещё хранящего остатки былой роскоши. Здесь пахло озоном и чем-то терпким, словно после грозы, когда воздух становится густым и звенящим.

— Что я сделала? — искренне не понимаю её гнева, и собственный голос звучит непривычно тихо, будто силы ещё не вернулись, а слова проваливаются в пустоту.

— Ты ещё спрашиваешь? Я тебя туда зачем отправила? Чтоб войну остановить. А ты что? Решила с жизнью проститься? — негодовала Азазель. Её фигура казалась размытой, как мираж: то ли из-за слепящего света, то ли из-за того, что взгляд ещё не мог удержать чёткие очертания.

— Я не могла поступить иначе, — стала возмущаться я в ответ, и в груди поднималась горячая волна протеста. — Я что, по-твоему, должна была позволить Луизе умереть?

— Да. Твоя жизнь важнее, — от её ответа я потеряла дар речи. Сижу, хлопаю глазами, а внутри всё сжимается от нелепости этих слов. — Не смотри так на меня. Я не желаю ничьей смерти, но в данном случае твоя жизнь дороже.

— Я такая, какая есть! — психанула окончательно, и голос мой зазвенел, как натянутая струна. — Другой уже не стану.

— Ладно, успокойся, — пошла она на мировую, и в этом «ладно» слышалась не столько уступка, сколько усталость от бесконечных споров.

— Можно мне с мамой попрощаться? — робко поинтересовалась я, и этот вопрос прозвучал почти шёпотом, будто я боялась спугнуть хрупкую надежду.

— С ума сошла?! — вновь взвилась богиня, и её силуэт на мгновение вспыхнул ослепительным ореолом, будто сама ярость придавала ей света. — Ты ещё жива.

— Правда? Тогда что я тут делаю? — удивилась и обрадовалась одновременно, и эта радость была острой, как лезвие: она резала страх, но могла и поранить саму меня.

— Хотела поговорить, узнать, как обстоят дела, — закинула она ногу на ногу, и движение это было нарочито небрежным, будто она пыталась скрыть, насколько ей небезразлично.

— А вы что, не следили за мной? — искренне удивилась я, и в этой наивной прямоте было что-то детское, давно забытое.

— Нет. Времени не было. Сначала успокаивала твою мать. Потом встречалась с другими богами. Во вселенной опять назревает проблема, — честно призналась богиня, и в её голосе впервые проскользнула нотка уязвимости. — Только вернулась, решила глянуть, чем ты там занимаешься. И что я увидела? Вы с демоном решили самоустраниться, — выплюнула с раздражением, и в воздухе будто запахло грозой. — Опоздай я хоть на минуту, и ты действительно бы умерла. Мне пришлось подпитать тебя жизненными силами, чтоб ты дожила до прихода лекаря.