Книга Хулиган. Его тихоня, страница 133 – Эла Герс

— Последний раз, когда ты точно так же пропал из виду, мы тебя едва не потеряли! — горячо возразил он.

— Отвали от меня, Громов.

Я наблюдал за тем, как менялось выражение его лица от настигнувшей боли.

— Нет, — Громов ткнул в меня побелевшим от напряжения пальцем. Его голос стал грубым от эмоций. — Больше я тебя не оставлю.

Неприятная тяжесть осела у меня на дне желудка, пройдя тяжелый путь через глотку, разрывая ее к чертям.

Громов все помнил.

И я тоже. Все те случаи, когда я с трудом возвращался в жизнь.

В такие моменты, как сейчас, я хотел побыть один, но Громов был иного мнения.

И даже если меня бесила его прилипчивость и напористость, то он все равно был хорошим другом, в отличие от меня.

Даня был рядом со мной большую часть моей жизни. Он был рядом даже в самые дерьмовые моменты. И мне следовало радоваться, что у меня был такой друг.

Когда все бросили меня, он был единственным, кто остался в моей паршивой жизни.

Даже когда я стал тем, кем был сейчас, когда встал на путь крови и насилия, Даня прикрывал мою спину и оказывал непоколебимую поддержку.

— Дань, со мной все нормально, — негромко сказал я. — Я не наделал глупостей, я просто…

Облегчение, промелькнувшее на лице друга даже с моих незаконченных слов, заставило меня почувствовать себя еще хуже. Мы зашли в дом, где Громов с протяжным выдохом взъерошил пальцами свои волосы, оперевшись о стену.

Чувство вины взялось за меня с новой силой.

Кинув сумку на пол, сняв куртку и разувшись, я принялся разминать затекшие ноги, чувствуя острую боль в ступнях.

— Так где ты был? — повторил свой вопрос Даня уже более спокойным тоном. — Влад себе места не находит. Думает, что ты пропал из-за того, что он наговорил тебе у Черепа.

— Я был в больнице, — ответил я, понимая, что Даня заслуживает знать правду.

— Что? Почему? — встревоженно отозвался друг.

— Порезал ноги о стекло. Мне нужно было наложить швы.

Даня пристально уставился на меня, а затем его осенило:

— Он приходил, да?

Я ничего не ответил, но это и не было нужно.

— Но ты ведь не лежал в больнице два дня только из-за швов?

Нет, и будь моя воля я бы там не задержался и на час.

Но Дане и здесь не требовался ответ. Потому он знал, в чем было дело. Он знал, что бывало со мной.

— Ну, по крайней мере, сейчас с тобой все в порядке, — продолжил он. — Ладно, отдохни. Ты хреново выглядишь.

Даня оттолкнулся от стены и нагнулся к полу, поднимая мою сумку и унося ее в спальню. Я последовал за другом. Когда я наконец дохромал до спальни, Громов уже сидел на моей кровати. В его руках была бутылка воды и блистер таблеток, которые я принимал в этот период года по предписанию врача. Они сдерживали мой покалеченный разум от дурных мыслей, которыми я стал страдать после смерти матери.

Встретившись с ним взглядом, я не знал, что сказать.

Я слишком хреново себя чувствовал для бесед по душам.

Взяв таблетки из рук друга, я уставился на них ненавистным взглядом. Я ненавидел их всей своей черствой душой. Но Даня заставил меня принять их. Он знал, что могло быть со мной в противном случае. И он точно не хотел этого допускать.

— Лех, ты так и не передумал насчет завтра?

Слова Громова заставили меня вернуться в реальность.

— Нет, — ответил я, опускаясь на кровать рядом с ним.