Книга Хулиган. Его тихоня, страница 136 – Эла Герс

Я закрыл глаза и раздраженно выдохнул. Когда я открыл их, Ксюша смотрела на меня с обеспокоенным выражением лица. Она вздрогнула, когда наши взгляды встретились, и выпустила мою руку.

— Чуть не забыла, у меня для тебя кое-что есть, — задыхаясь, выпалила она и бросилась к машине.

Я попытался последовать за ней, но она подняла ладонь, останавливая меня, когда я был уже в нескольких шагах от нее.

— Подожди, — попросила она, продолжая копошиться с чем-то на заднем сиденье. — Пожалуйста, подожди.

Раздраженный тем, что Ксюша имела свободный доступ к тачке моего друга, я слишком быстро потерял терпение.

— Чего ждать то? — огрызнулся я уже через мгновение.

А затем небо посветлело.

Фейерверк осветил темноту, рассыпаясь яркими искрами по небу и оглушая своим залпом. На мгновение я растерялся, потому как кому бы в голову взбрело пускать салют на кладбище. А затем меня осенило.

Я нашел вдали темный силуэт, в котором узнал своего друга. Громов помахал мне рукой, прыгнул в мою машину и, как удачно справившийся со своей задачей организатор этого мероприятия, помчал вдаль.

Мы остались с Ксюшей вдвоем стоять под яркими залпами фейерверка.

Посмотрев на время, я понял, что наступило первое января.

Новый год и…

— С днем рождения, Леша.

Моя голова дернулась, а глаза расширились, когда я посмотрел на Ксюшу. Все тело напряглось, а сознание помутилось.

Ксюша подошла ко мне, держа в руках небольшой торт с горящими свечами. Ее улыбка была сладкой, такой милой и красивой…

Она остановилась передо мной, и все, что я мог делать — это смотреть.

— Леша, задуй свечи, — мягко попросила она. — И не забудь загадать желание.

Мой взгляд упал на торт. Последний раз я ел праздничный торт на день рождения, когда была жива мама. Больше я никогда не хотел праздновать свой день рождения по двум причинам. Первая — этот праздник был омрачен трагедией и я всегда отдавал приоритет скорби по матери, нежели глупым празднования своего дня рождения. Вторая — я знал, что единственное, что я мог загадать, никогда не сбудется.

— Леш?

Я поднял взгляд. Улыбка Ксюши померкла, когда она взглянула на меня. Я крепко зажмурил глаза, отгоняя гнетущие мысли.

Открыв их, я наклонился вперед и задул свечи. Затем взял торт, подошел к машине и положил его на заднее сиденье.

А после я повернулся к Ксюше.

Фейерверки продолжали взрываться над нашими головами, когда я резко обхватил талию Ксюши, отчего ее руки рефлекторно поднялись к моей груди, и притянул ее к себе. Другой рукой я принялся гладить ее шелковистые распущенные волосы. А затем я накрыл ее губы своими.

Ксюша удивленно вскрикнула, а уже вскоре сама прижалась ко мне сильнее и углубила и без того глубокий поцелуй. Ее руки заскользили по моей груди, обвились вокруг шеи, зарылись в моих волосах. Я прижал ее спиной к машине и дернул замок ее куртки, желая прижаться телом к ее мягким изгибам без посторонних преград.

Когда я почувствовал, что начинал овладевать ею, когда понял, что терял контроль, я остановился.

Оторвав свои губы от ее, я уткнулся лицом в ее шею. Мои руки сильнее сжались на ее талии. И я знал, что был груб с ней, но она не жаловалась. Она никогда не жаловалась. Вместо этого она прижалась ко мне так крепко, словно пыталась вобрать в себя всю мою боль.