Книга Хулиган. Его тихоня, страница 216 – Эла Герс

— Хорошо.

Он выглядел удивленным, словно не ожидал, что я соглашусь.

— Правда?

— Да, — пробормотал я.

А затем я повел Ксюшу прочь, оставляя отца позади, даже не удосужившись попрощаться.

Я даже не осмелился оглянуться на него. Я просто не хотел видеть выражение лица своего отца, потому что мог захотеть отказаться от ужина.

Он, должно быть, был счастлив.

Невероятно счастлив, что я наконец сдался.

У меня внутри все сжалось, когда я вспомнил то время, когда отец делал все, чтобы я был счастлив.

Это было время, когда наша семья была идеальной.

Когда у нас была семья…

Как же я тогда любил своего отца.

Он был моим героем. Я равнялся на него. Для него не существовало ничего, чего бы он не мог сделать. Он был сильным и добрым. Он не боялся показать свою любовь к жене и сыну.

Он души в нас с мамой не чаял, любил, заботился о нас.

Я помнил, как маленьким притворялся спящим, чтобы отец вынес меня из машины после долгой дороги домой. Я помнил, как отец уверял меня в первый день в детском саду, что там не будет страшно и что он обязательно придет за мной, когда я боялся, что папа оставит меня там насовсем. Я помнил, как отец учил меня кататься на велосипеде и обрабатывал все синяки и ушибы, когда я падал, не справившись с управлением. Я помнил, как любил его объятия, его тепло, его отцовскую любовь.

Но потом он ушел. И это разрушило нашу семью. Ее просто не стало…

— Леш, все хорошо?

Я моргнул и огляделся. Уже окончательно стемнело, солнце полностью скрылось, а мы стояли прямо середине тропинки. Я и не заметил, как перестал идти.

— Леш?

Я опустил взгляд. Ксюша с беспокойством смотрела на меня, не переставая держать за руку. Я взял себя за руку и привел Ксюшу к своей припаркованной неподалеку машине. Усадил ее внутрь и забрался сам, глубоко выдохнув, как только почувствовал себя в безопасности.

Прикосновение к плечу привело меня в чувство и я повернул голову, чтобы посмотреть на Ксюшу.

— Что? — спросил я безжизненным голосом.

Ксюша сглотнула и прикусила нижнюю губу. Видно, я очень хреново выглядел, раз вызвал у нее такое беспокойство.

— Значит, это был твой отец, — осторожно вымолвила она.

Я перевел взгляд на окно и уставился в пустоту.

— Да, это был он, — пробормотал нехотя. — Это был мой никчемный отец.

Ксюша не осмелилась больше ничего сказать, поэтому я заговорил сам:

— Он бросил нас, когда мне было десять. Бросил меня и мою мать, — я перевел взгляд на нее. — Я ненавижу его, Ксюша. И еще больше ненавижу его за то, что он вернулся.

Ее рука на моем плече сжалась.

— Как ты думаешь, я должен его простить? — добавил я, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал.

Ксюша наклонила голову и изучающе посмотрела на меня. То, что она сказала дальше, совершенно потрясло меня:

— Неважно, что я думаю, Леша, — мягко начала она. — Чтобы дать совет, я должна знать, о чем говорю. А я этого не знаю. Я никогда не проходила через то, через что прошел ты. Я не знаю, каково это.

Я закрыл глаза, откинул голову на спинку сиденья и быстро выдохнул.

— Так что неважно, что я думаю, потому что это только твой выбор — простить его или…

— Тогда я продолжу ненавидеть его, — пробормотал я.

Я почувствовал ее руку на своей челюсти, большой палец провел по моей скуле. Открыв глаза, я снова посмотрел на нее. Ее глаза были полны непролитых слез.