Книга Хулиган. Его тихоня, страница 92 – Эла Герс

Анатолий Геннадьевич заметил, что я наблюдал за ним, и сердито зыркнул в ответ. Я вопросительно поднял бровь. Казалось, будто он обвинял меня в поведении Ксюши по отношению к нему.

Серьезно?!

Неужели он решил, что я донес на него Ксюше? Это же до абсурда смешно.

— Итак, Леша… — начала Наталья Васильевна, но осеклась.

Ксюша уронила вилку, которая ударилась о край тарелки с громким звоном, остановив жизнь на кухне. Переведя взгляд на нее, я заметил, как сильно дрожали ее руки.

— Прости, мам. Она выскользнула, — пробормотала она оправдание в свою тарелку.

Бля… Когда же этот ужин уже закончится?

Я видел, как она была напряжена, и мне не нравилось видеть ее такой. Ей нужно было перестать волноваться.

Я же делал Ксюшу счастливой, это были ее слова.

Считая себя последней тварью, я и подозревать не мог, что был способен делать кого-то счастливым.

А раз уж так, то я не собирался позволить ее родителям разлучить нас.

— Итак, Леша, — продолжила Наталья Васильевна, заставив меня неохотно отвести взгляд от Ксюши. — Ксеня сказала нам, что вы познакомились в универе и встречаетесь уже почти два месяца.

— Да, это так, — ответил я и краем глаза заметил, как Ксюша нервно сжала вилку в своих руках.

— Она также сказала, что готовит тебе обеды, — ее мама смерила меня пристальным взглядом.

— Мама, я же говорила, что сама так захотела, — вмешалась Ксюша, прежде чем я успел ответить.

— Все равно! — буркнул ее отец. — Ты не должна этого делать. Ты ему что, личная служанка, чтобы обкармливать его? Моя малышка не бу…

— Папа, — раздраженно выпалила она, прервав на полуслове. — Это всего лишь обед, папа. Я все равно готовлю для себя. Почему я не могу приготовить и вторую порцию для него?

— Потому что это больше работы для тебя. Ты не…

— Толя, — вмешалась мать Ксюши тоном, который был одновременно предупреждающим и не терпящим возражений.

Ее муж тут же закрыл рот. Я взглянул на Ксюшу и увидел, как она вжала голову в плечи, а ее взгляд сосредоточился на еде. Это было еще одним доказательством того, что, когда Наталья Васильевна говорила, ее молча и покорно слушали. Когда все затихли, я решил ответить на ее замечание.

— Да, Ксюша и правда готовит для меня, — начал я и все три пары глаз обратились ко мне. — И, должен признать, она очень вкусно готовит.

Наталья Васильевна слабо улыбнулась на мое признание.

— Ксеня научилась всему сама или по рецептам Толи. Но отец не разрешает ей готовить для нас, когда мы дома, поэтому мы даже не знаем, как она готовит.

Так вот почему еда показалась мне знакомой на вкус.

— И я не говорю, что не хочу, чтобы Ксюша готовила для тебя, Леша, — продолжила она. — Мы знали, что Ксеня любит готовить, но ей не так часто удавалось реализовать себя за готовкой из-за прихоти Толи, разве что когда мы уезжаем в командировки. Так что я рада, что она смогла реализовать свою любовь к кулинарии и поделиться этим с кем-то.

Дослушав эту речь, я перевел взгляд на Ксюшу и заметил проступивший на ее щеках румянец, такой же, какой я придавал ее лицу, когда дразнил.

Мне нравилось дразнить ее, нравилось видеть ее смущенное выражение лица.

— А я рад, что она решила поделиться этим со мной, — тихо проговорил я.

Ксюша подняла на меня свои нежные блестящие глаза, показывая, как много эти слова для нее значили. Мне хотелось поцеловать ее, прижать к себе. А мог всего лишь довольствоваться тем, что держал ее за руку. Но в моих глазах отразилось клятвенное обещание, которое Ксюша легко считала, судя по тому, как приоткрылись ее губы.