Книга Хулиган. Его тихоня, страница 93 – Эла Герс

Блять, этот взгляд, эти губы…

Когда там уже этот долбанный ужин подойдет к концу?!

Я тихо зарычал и отвернулся к своей тарелке, отпустив ее руку. И мне не нужно было поднимать глаз, чтобы увидеть, как ее отец злобно смотрел на меня. Я, блять, чувствовал на своей шкуре его прожигающий ненавистный взгляд.

Видимо, не только Ксюша сумела понять мое немое обещание.

— Леш, хочешь еще горячего? — спросила Ксюша, настороженно наблюдая за отцом краем глаза.

Я начал качать головой, но Ксюша уже взялась за тарелку. Из-за дрожи в руках она не смогла как следует ухватиться, и чаша начала наклоняться в ее сторону. Выругавшись про себя, я протянул руку, чтобы удержать тарелку, но другая рука меня опередила. Я увидел, как Анатолий Геннадьевич схватился за не, и от толчка часть горячего содержимого выплеснулось ему на пальцы.

— Папа! Ты как? Обжегся? — испуганно вскрикнула Ксюша.

Ее отец поморщился и прижал покрасневшую руку к груди. Но гримаса на его лице выглядела такой натянутой, что я начал подозревать, что он просто симулировал боль. Ксюша встала и подошла к отцу с обеспокоенным выражением лица, в то время как ее мать принялась вытирать стол тряпкой.

— Все хорошо, Ксюшенька, — он выдавил из себя еще одну гримасу мучительной боли и жалобно застонал: — А может, и нет.

Актер погорелого театра…

Было совершенно очевидно, что ее отец притворялся, чтобы вернуть расположение Ксюши. Ему просто нравилось, что дочь стала суетиться вокруг него, позабыв обо мне. И она повелась на это дешевое представление.

— Пойдем в ванную, — Ксюша потянула отца за руку. — Нам нужно подставить руку под холодную воду.

— Не надо, все нормально.

— Нет, не нормально, папа. Пойдем.

Анатолий Геннадьевич бросил на меня злорадный взгляд через плечо, когда Ксюша потащила его на выход с кухни. Я выдохнул с нескрываемым отвращением. Этот мужик соперничал со мной за расположение Ксюши. Бред, блять…

— Я прошу прощения за своего мужа, — услышал я слова Натальи Васильевны и перевел взгляд на нее. Она в это время вытирала руки полотенцем, пристально глядя на меня. — Я понимаю, что он делает весь вечер и почему. Обычно он более… тактичен.

— Вам не за что извиняться, Наталья Васильевна, — ответил я. — Я все понимаю.

— А ты? — спросила она таким тоном, что я невольно напрягся. Она сцепила пальцы перед собой и наклонилась вперед. — Ты понимаешь, почему?

Я не ответил, но уставился на нее. Ее глаза были задумчивыми и расчетливыми. Я знал, что она, так же как и ее муж, наблюдала за мной весь вечер напролет, не упуская ни одного моего движения из виду. Единственное, я не знал, как много она услышала и увидела, когда застала нас с Ксюшей на кухне в компрометирующем положении.

Я знал только то, что она уже успела составить обо мне мнение. Хорошее или не очень…

И она воспользовалась тем, что мы остались наедине, чтобы решить, должен ли я быть в жизни ее дочери… или мне следовало исчезнуть.

— Ты знал, что Ксюша родилась недоношенной?

Я покачал головой, гадая, к чему она начала клонить.

Ее губы скривились в кривой улыбке.

— У меня было такое сильное кровотечение, что мой муж потерял сознание. Мне пришлось тащить себя к телефону, чтобы позвонить в скорую, — она раздосадовано покачала головой своим, по всей видимости, тяжелым воспоминаниям. — Мы думали, что теряем ее, но, слава Богу, этого не произошло. Не потеряли. Слава Богу…