Книга Хулиган. Его принцесса, страница 121 – Эла Герс

Анна Максимовна протянула руку через стол, взяла меня за руку и сжала ее.

— О, Таня, — прошептала она.

Я снова посмотрела на нее. Слезы к тому времени исчезли. Гнев и горечь сменили печаль в моей душе.

— Поэтому, когда он предал меня, когда он причинил мне боль без причины, это было не просто больно, аочень больно. Пусть я и была тогда ребенком, но я понимала, что такое предательство. Я понимала боль. Я понимала страдания. Потому что это было всё, что было в моей жизни до встречи с Данилом. И когда я думала, что он своим существованием изменил мою жизнь к лучшему, он вернул мне эти боль и страдания в тройном размере.

В ее глазах плескалось явное сочувствие, от вида которого я схватилась за свое склеенное из осколков сердце, чтобы оно не разбилось вновь. Но мне не удалось спасти его, так как Анна Максимовна наклонилась ко мне и провела рукой по моей щеке.

— Ты знаешь, что у тебя всегда есть я, ma chérie, — прошептала она.

По моей щеке скатилась одинокая слеза.

— Я знаю, — прошептала я в ответ.

Она притянула меня к себе и крепко обняла.

— Так что просто позвони мне, когда я тебе понадоблюсь, когда тебе нужно будет с кем-то поговорить. Я всегда буду рядом с тобой.

Я шмыгнула носом и положила голову ей на плечо.

— Хорошо, спасибо вам.

— Я еще и на твоей свадьбе погуляю. Ты же не забыла, что обещала пригласить меня?

Мы обе разразились смехом с обещания, данного очень и очень давно.

Вошедшая в кабинет сотрудница салона выглядела поистине ошеломленной, увидев нас плачущими и смеющимися в объятиях друг друга.

POV Даня

— Блять, — пробормотал я, услышав раздавшийся грохот.

Судя по звуку и ощущениям, я, должно быть, наткнулся на лампу у дивана.

Была кромешная темнота, а я не потрудился щелкнуть выключателем. Ввалившись в дом, я прилагал все усилия, чтобы спокойно дойти до своей спальне и не разгромить ничего по пути.

Я не планировал возвращаться домой вусмерть пьяным, но лекция, полученная от ректора, заставила меня выпить чуть больше желаемого, чтобы перенести ее. Благо он не вызвал меня в кабинет, а просто позвонил, нет, набросился на меня по телефону.

— Вы, мелкие паршивцы! — ревел Овчинников Леонид Арсеньевич, ректор нашего университета и по совместительству лучший друг отца Орлова. — Вы думаете, мне работы без вас не хватает?!

— Стало быть… вы в курсе произошедшего? — спросил я, вытягивая шею в поисках Лехи, потому что не хотел быть единственным, кто получил бы эту взбучку.

Но Орлов просто исчез, судя по всему, уехал домой. Только Череп и другие наши друзья остались в доме, одном из многих скрытых владений Черепа, где мы могли развлекаться.

— Разумеется, я в курсе, потому что приехала полиция. И сколько раз мне нужно повторять, что я знаю все, что происходит в моем университете?

— Тогда… почему вы нас не остановили?

Это было непредусмотрительно с моей стороны, потому что из-за моего ответа Леонид Арсеньевич начал пуще прежнего бесноваться и разглагольствовать. А я, к огромному сожалению, не мог просто взять и сбросить звонок, потому что знал, что Овчинников свернет мне за это шею.

На самом деле Леонид Арсеньевич был снисходителен к нам с Лехой, позволяя делать всё, что нам заблагорассудится, потому что он относился к Орлову как к своей семье. Разумеется, если это было в пределах разумного, не мешало его работе и не вредило университету.