Книга Хулиган. Его принцесса, страница 141 – Эла Герс

— Когда же закончится это твое неповиновение, Данил? Только посмотри на мальчика Градова. Даже будучи студентом он принимал участие в семейном деле и благодаря его компетентности прибыль их компании уже выросла почти вдвое. И посмотри на их девочку. Сама еще ребенок, но благодаря именно ей все вечера, организованные Градовыми, пользуются таким успехом.

Да как она смела?

Я стиснул зубы. Моя мать с безучастным выражением лица смотрела в сторону Градовых.

Как она смела говорить о ней?!

— У тебя есть всё, сынок — деньги, безопасность, комфорт. У тебя есть всё, но ты тратишь это впустую. Все это мы получили не по мановению волшебной палочки. Все это — результат постоянной, изнурительной работы.

Я допил свой напиток, поставил бокал на поднос проходящего мимо официанта и взял другой. Я готов был расцеловать этого снующего сквозь толпу парнишку, потому что вряд ли бы смог дослушать мать, не выпив еще бокал. Или даже пять.

Мать продолжала без умолку твердить о том, какое я разочарование, и в общем-то я был с ней полностью согласен. Потому что именно таким я сейчас и был.

Разочарованием.

Больше не принц с хорошими манерами и гордость своих родителей.

Теперь я просто никто…

Я уже слышал всё это, услышал достаточно и не собирался слышать больше. Оставалось надеяться, что моя мать скоро поймет этот чертов намек и отстанет от меня.

— Я видела тебя с ней.

Моя голова резко повернулась в сторону матери. Я заметил, что ее глаза больше не были пустыми, нет. Но я и не мог прочесть в них хоть что-нибудь. Сожаление? Тоску? Раскаяние?

— Она, кажется, была не слишком счастлива тебя видеть.

— И чья это, по-твоему, вина? — процедил я, опустив голову.

— Сын… — ее глаза сощурились.

— Чья это гребаная вина, мама?

— Следи за языком, — прошипела она. — Сколько ты выпил? Ты пьян?

Когда она попыталась дотронуться до меня, я отпрянул от нее и сделал шаг назад, яростно тряся головой.

— Не прикасайся ко мне, — мрачно пробормотал я.

— Данил…

— Она не показалась тебе счастливой, да? Думаешь, после того, что я с ней сделал, она будет счастлива от моей компании?!

— Понизь голос, — прошипела она.

— Думаешь, после того, что ты заставила меня сделать, она будет рада моему обществу?! — прорычал я.

— Я сказала — следи за своим языком! Люди смотрят.

Мой горький смех заставил ее вздрогнуть.

— Конечно, тебе не все равно, что на тебя смотрят люди. Это единственное, что тебя волнует.

Ее пальцы крепче сжались вокруг бокала, но выражение ее лица оставалось бесстрастным, когда она смотрела мне прямо в глаза.

— Давай не будем делать этого здесь, Данил.

— Чего? — я снова рассмеялся. — Что, по-твоему, я собираюсь делать? Кричать на тебя, требуя назвать причины, которые ты утаила от меня, когда дала мне тот гребаный выбор? Потому что я так и не понял, почему, мама. Я нуждался в них обоих и они оба нуждались во мне. Но ты, блять, позаботилась о том, чтобы я выбрал одного из них и потерял второго!

— Данил, пожалуйста, не устраивай сцену.

Кем была моя мать?

Неужели можно было быть настолько равнодушной и безразличной к собственному ребенку, которому испортила жизнь?

Мама стояла со сложенными руками на груди, опасно крутя бокал и прожигая меня холодными глазами.

Мама, которую я никогда хорошо не знал.

По сей день я не знал, какой у нее был любимый цвет, какую еду она любила есть, когда болела, и болела ли она вообще. Я не знал, какие у нее были увлечения и были ли они вообще, и никогда не знал, что делало ее счастливой, что заставляло ее улыбаться или смеяться.